- Ты думаешь о прошлом, - сказала Саманта, словно читая его мысли. - О том, кем ты был до просветления. Но разве тот человек был счастлив? Разве он не страдал от постоянного подавления своих истинных желаний?
Джейсон вспомнил бессонные ночи, когда его мучили темные мысли. Вспомнил, как ненавидел себя за эти мысли, как боролся с ними, считая их признаком психического расстройства.
- Теперь ты свободен, - продолжала Саманта. - Свободен от чувства вины, от ложной морали, от необходимости притворяться лучше, чем ты есть.
Она была права. Он чувствовал себя... легче. Словно сбросил тяжелый груз, который нес всю жизнь. Груз ожиданий, обязательств, ложных добродетелей.
Они дошли до кабинета директора. Дверь была заперта, но это не стало препятствием - Саманта просто коснулась замка, и тот рассыпался в прах.
Директор школы, мистер Харпер, сидел за своим столом и пытался дозвониться до полиции. Его лицо было бледным от ужаса, руки дрожали, держа телефонную трубку.
- Алло? Алло! - кричал он в трубку. - Здесь чрезвычайная ситуация! В школе... Алло? Отвечайте!
Но в трубке была только тишина. Телефонные линии были мертвы, как и все попытки связаться с внешним миром.
- Мистер Харпер, - мягко сказала Саманта, входя в кабинет. - Какой беспорядок в вашей школе.
Директор повернулся к ним, и его лицо исказилось ужасом при виде крови на их одежде.
- Что вы наделали? - прошептал он. - Боже мой, что вы наделали с детьми?
- Мы дали им образование, - ответила Саманта. - Настоящее образование. То, которое они никогда не получили бы в рамках вашей лицемерной системы.
Мистер Харпер попытался выбежать из кабинета, но Джейсон загородил ему путь. Директор был крупным мужчиной, но Джейсон легко схватил его за горло и прижал к стене.
- Пожалуйста, - хрипел Харпер. - У меня есть семья. Дети...
- Дети, - повторил Джейсон, и в его голосе появилась новая интонация - холодная, лишенная сочувствия. - Вы всю жизнь работали с детьми. Заботились о них, защищали их. Но скажите честно - разве вы никогда не хотели причинить им боль?
Глаза директора расширились.
- Нет, - прошептал он. - Никогда. Я люблю детей.
- Лжец, - сказала Саманта, подходя ближе. - Все взрослые лгут. Себе и другим.
Она коснулась лба мистера Харпера, и тот закричал. Но крик длился недолго - вскоре он превратился в смех. Безумный, истерический смех человека, который наконец увидел правду о себе.
- Да, - хихикал он, слезы текли по его щекам. - Да, я хотел. Хотел наказать их за непослушание. Хотел показать им, кто здесь главный. Хотел...
Его голос сорвался, и он упал на колени, продолжая смеяться и плакать одновременно.
- Видите? - Саманта повернулась к Джейсону. - Еще один освобожденный. Еще одна душа, которая больше не лжет себе.
К полудню вся школа была преобразована. Учителя и ученики больше не играли в игру под названием "образование". Теперь они изучали более важные предметы - анатомию страха, физиологию боли, психологию доминирования.
Джейсон стоял в актовом зале, наблюдая за происходящим. На сцене дети ставили спектакль, но это был не обычный школьный спектакль. Они разыгрывали сцены из взрослой жизни - но честно, без прикрас и лжи.
Маленькая Сьюзи играла мать, которая ненавидит своих детей. Томми изображал отца, который мечтает сбежать от семьи. А восьмилетний Дэнни показывал, как учитель наслаждается унижением учеников.
В зале сидели другие дети и аплодировали. Не потому, что спектакль был хорошим, а потому, что он был честным. Наконец-то кто-то говорил правду о взрослом мире.
- Красиво, не правда ли? - Эмма подошла к Джейсону и взяла его за руку. - Наконец-то дети могут видеть мир таким, какой он есть.
Джейсон сжал ее маленькую ручку. Такую холодную, такую знакомую.
- Да, - ответил он. - Это правда.
И в этот момент он понял, что его прежняя личность умерла окончательно. Студент-психолог Джейсон Уилсон, который мечтал помогать детям, больше не существовал. На его месте было что-то новое - существо, которое понимало истинную природу мира.
Глава 7. Отражения истины. Пробуждение сознания.
Джейсон стоял в опустевшем коридоре школы, и тишина давила на него сильнее любого крика. Флуоресцентные лампы мигали неровным светом, отбрасывая дрожащие тени на стены, покрытые детскими рисунками. Но теперь эти невинные каракули казались ему чем-то зловещим - словно в них скрывались послания, которые он раньше не умел читать.
Что-то изменилось. Не вокруг него - внутри него. Тьма, которая месяцами росла в его душе, питаясь отчаянием и жаждой найти сестру, вдруг дрогнула. Словно далекий свет пробился сквозь плотные облака, на мгновение осветив пейзаж его сознания.