Доктор Харрис рассказал ему о том, что произошло после его психического срыва. Как его нашли в подвале, бормочущего бессвязные слова о тьме и свете. Как он боролся с санитарами, крича, что они не понимают истинной природы мира. Как его пришлось седатировать и поместить в изолятор.
- Ты говорил о некой Рейвен, - сказал доктор во время одной из сессий. - О кофейне, где она работала. Мы проверили - такого места не существует.
- Я знаю, - ответил Джейсон. - Но для меня она была реальной. Более реальной, чем все остальное.
- Расскажи мне о ней.
Джейсон описал Рейвен - ее иссиня-черные волосы, глаза цвета штормового неба, улыбку, которая была одновременно прекрасной и ужасающей. Он рассказал о том, как она медленно развращала его, показывая темную сторону человеческой природы.
- Она была твоим внутренним голосом, - объяснил доктор. - Частью тебя, которая всегда сомневалась в доброте мира. После того, что ты увидел в том подвале, эта часть взяла контроль.
- А дети? - спросил Джейсон. - Те ужасные дети в больнице?
- Проекция твоего страха, - ответил доктор. - Страха перед тем, что невинность - это иллюзия. Что даже дети способны на жестокость.
Джейсон кивнул, понимая логику объяснений. Но часть его все еще сомневалась. Галлюцинации были слишком детальными, слишком последовательными. Словно он не создавал их, а наблюдал за чем-то реальным.
Через неделю доктор Харрис решил, что Джейсон готов увидеть сестру. Встреча должна была проходить под строгим наблюдением, в специально оборудованной комнате.
Джейсон шел по коридору больницы, и каждый шаг давался ему с трудом. Что, если он снова сорвется? Что, если реальность опять покажется ему невыносимой?
Эмма сидела в кресле у окна, завернутая в мягкий плед. Она выглядела старше своих семнадцати лет - слишком худая, с преждевременно седыми прядями в волосах. Но это была она. Его сестра.
- Эмма? - тихо позвал он.
Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло узнавание. Не полное - врачи предупреждали, что ее память серьезно пострадала. Но что-то там было.
- Джейсон, - прошептала она, и голос ее был хриплым от долгого молчания. - Ты пришел.
Он подошел ближе, борясь с желанием обнять ее. Врачи сказали, что физический контакт пока что может ее напугать.
- Я искал тебя, - сказал он. - Все эти годы я искал тебя.
- Знаю, - она улыбнулась, и эта улыбка была слабым отголоском той, что он помнил. - Я чувствовала. Даже там, в темноте, я чувствовала, что ты ищешь меня.
Они говорили недолго - врачи не хотели перегружать Эмму эмоциями. Но даже этого короткого разговора хватило, чтобы Джейсон понял: его сестра была сильнее, чем он думал. Сломанная, травмированная, но не побежденная.
- Мне снятся странные сны, - сказала она перед тем, как он ушел. - Сны о темной женщине, которая говорит, что скоро все изменится.
Джейсон почувствовал, как кровь стынет в жилах.
- Какая женщина?
- С черными волосами и глазами, как буря, - ответила Эмма. - Она говорит, что знает тебя. Что вы были... друзьями.
Той ночью Джейсон не мог заснуть. Слова Эммы крутились в его голове, не давая покоя. Рейвен. Она описала Рейвен, хотя никогда ее не видела. Не могла видеть, потому что Рейвен была галлюцинацией.
Или нет?
Он встал с койки и подошел к окну. За стеклом простиралась больничная территория - аккуратные дорожки, подстриженные газоны, скамейки, где днем сидели пациенты. Обычный пейзаж, ничего необычного.
Но там, в тени старого дуба, стояла фигура.
Женщина с иссиня-черными волосами.
Джейсон зажмурился, потер глаза, снова посмотрел. Фигура исчезла. Конечно, исчезла. Потому что ее не было. Не могло быть.
- Ты не можешь от меня избавиться так легко, - раздался голос за его спиной.
Джейсон медленно обернулся. В углу палаты, там, где раньше была только тень, сидела Рейвен. Она выглядела точно так же, как в его галлюцинациях - прекрасная и ужасающая одновременно.
- Ты не настоящая, - прошептал Джейсон, прижимаясь спиной к окну. - Доктор Харрис объяснил. Ты - часть моего расстройства.
Рейвен рассмеялась, и смех ее эхом отозвался в палате.
- Доктор Харрис, - повторила она с насмешкой. - Бедный старик. Он так старается объяснить необъяснимое. Разложить по полочкам то, что не помещается ни в какие рамки.