Джейсон посмотрел в окно. Там, в тени дерева, стояла знакомая фигура. Рейвен смотрела на него, но в ее взгляде не было прежней уверенности. Она выглядела... меньше. Не менее реальной, но менее всесильной.
Он помахал ей рукой. Не в знак приветствия, а в знак признания. Я вижу тебя, говорил этот жест. Я знаю, что ты часть меня. И я не буду от тебя убегать.
Рейвен кивнула в ответ и растворилась в тени.
Днем состоялся сеанс групповой терапии. Джейсон впервые решил принять в нем участие. В кругу собралось восемь человек - пациенты с разными диагнозами и историями.
Терапевт, доктор Сара Коллинз, была женщиной лет сорока с внимательными глазами и спокойным голосом.
- Сегодня мы говорим о том, как травма изменила наше восприятие мира, - сказала она. - Джейсон, ты готов поделиться?
Джейсон глубоко вздохнул.
- Когда я нашел сестру, - начал он, - мой мир рухнул. Не потому, что она пострадала - хотя это было ужасно. А потому, что я понял: тот, кто причинил ей боль, выглядел как обычный человек. Как любой из нас.
Он посмотрел на лица в кругу. Все слушали внимательно, без осуждения.
- И я начал видеть потенциальных чудовищ везде, - продолжал он. - В каждом учителе, враче, соседе. Мой разум создал... образ. Женщину по имени Рейвен, которая говорила мне, что все люди злы в глубине души.
- Как ты к ней относишься сейчас? - спросила доктор Коллинз.
- Она все еще со мной, - признался Джейсон. - Но теперь я понимаю - она не враг. Она часть меня, которая пытается защитить от новой боли. Просто делает это... деструктивно.
Том, ветеран войны, кивнул с пониманием.
- У меня тоже есть такой голос, - сказал он. - После войны я видел врагов везде. Каждый звук мог быть угрозой, каждый незнакомец - потенциальным убийцей.
- И как ты с этим справляешься? - спросил Джейсон.
- Благодарю его, - ответил Том неожиданно. - Благодарю за то, что он пытается меня защитить. А потом объясняю, что сейчас я в безопасности.
Маргарет, потерявшая сына, добавила:
- После смерти Майкла я была уверена, что мир жесток и бессмыслен. Но потом поняла - это горе говорило, а не я. Горе имеет право на голос, но не на полный контроль.
Вечером Джейсон решил попробовать технику, которую предложила доктор Коллинз. Он сел в кресло у окна и мысленно обратился к Рейвен.
"Я знаю, что ты здесь," подумал он. "Хочешь поговорить?"
Рейвен материализовалась в углу комнаты, но выглядела не так угрожающе, как раньше. Скорее усталой.
- Ты изменился, - сказала она. - Стал... мягче.
- Не мягче, - возразил Джейсон. - Сильнее. Достаточно сильным, чтобы не бояться боли.
- Боль неизбежна, - сказала Рейвен. - Люди причинят тебе боль снова. И Эмме тоже.
- Возможно, - согласился Джейсон. - Но не все люди. И не всегда.
- Откуда такая уверенность?
Джейсон подумал о письме от незнакомки, о доброте пациентов в больнице, о самоотверженности доктора Харриса.
- Потому что я видел и другое, - ответил он. - Видел людей, которые выбирают добро, даже когда им больно. Даже когда легче было бы выбрать зло.
Рейвен подошла к окну и посмотрела на больничную территорию.
- А если ты ошибаешься? - спросила она. - Если доверишься, а тебя предадут?
- Тогда буду страдать, - Джейсон встал и подошел к ней. - Но лучше страдать от предательства, чем от одиночества. Лучше рисковать и жить, чем прятаться и существовать.
Рейвен повернулась к нему, и в ее глазах он увидел что-то новое. Не злость или цинизм, а печаль. Глубокую, древнюю печаль.
- Я так устала, - прошептала она. - Устала защищать тебя от мира.
- Тогда отдохни, - сказал Джейсон мягко. - Позволь мне самому решать, кому доверять.
- А если я понадоблюсь?
- Ты всегда будешь частью меня, - заверил он ее. - Но не главной частью. Одной из многих.
Рейвен кивнула и начала растворяться. Но перед исчезновением она улыбнулась - не хищной улыбкой хищника, а грустной улыбкой усталого стража, который наконец может сложить оружие.
На следующий день Джейсон снова навестил сестру. Она выглядела лучше - щеки порозовели, в глазах появилась живость. Врачи сказали, что она быстро идет на поправку физически, хотя психологическое восстановление займет годы.
- Ты выглядишь по-другому, - сказала Эмма, когда он вошел в комнату.
- В каком смысле?
- Спокойнее. Словно перестал с кем-то воевать.
Джейсон улыбнулся. Эмма всегда была проницательной, даже ребенком.
- Можно сказать и так, - ответил он, садясь в кресло рядом с ее кроватью. - А как ты? Сны все еще беспокоят?
Эмма задумалась, глядя в окно.
- Они изменились, - сказала она медленно. - Раньше мне снилась темная женщина, которая говорила страшные вещи. А теперь... теперь мне снится мама.