- Кто ты? - спросила Лилия, и вопрос этот прозвучал не по-детски прямо.
Мужчина долго молчал, глядя в ее глаза. В этих детских глазах он видел отражение чего-то древнего, чего-то, что помнило времена до сотворения мира. И понял, что больше не может притворяться.
- Я тот, кого люди называют Богом, - сказал он тихо. - Но я не бог. Я просто... потерянный сын, который совершил непростительный грех и теперь прячется от последствий.
Лилия кивнула, словно это объяснение не удивило ее.
- А я? - спросила она. - Кто я?
- Ты... - он запнулся, подбирая слова. - Ты моя надежда. Единственная надежда на спасение. В тебе течет кровь тех, кого моя бабушка выбрала носителями священных энергий. Ты можешь стать мостом между Светом и Тьмой, можешь исцелить то, что я разрушил.
- А если я не смогу? - спросила девочка.
Мужчина - Свет - закрыл глаза, и по его щекам потекли слезы. Не обычные слезы, а что-то более яркое, более чистое. Слезы того, кто когда-то был божественным светом, а теперь стал просто сломленным существом, которое боится собственной тени.
- Тогда проклятие сбудется, - прошептал он. - Я исчезну, как исчезла моя мать. А мир... мир поглотит Тьма.
Лилия встала со стула и подошла к нему. Ее маленькая ручка легла на его плечо, и от этого прикосновения по комнате пробежала волна тепла.
- Не плачь, - сказала она, и голос ее звучал удивительно взросло. - Я попробую тебе помочь. Но сначала ты должен рассказать мне всю правду. Всю, без утайки.
Свет поднял голову и посмотрел на нее. В глазах девочки он увидел отражение своей матери - той Тьмы, которую он когда-то уничтожил в припадке гнева и гордыни. И понял, что момент истины наступил.
- Хорошо, - сказал он. - Я расскажу тебе все. Но ты должна знать - это будет страшно. Страшнее любой сказки.
- Я не боюсь, - ответила Лилия, и в ее голосе звучала уверенность, которая не была свойственна ребенку. - Я готова.
И тогда Свет начал рассказывать. Рассказывать о временах, когда вселенная была молодой, о своей матери Тьме, о бабушке Пустоте, о том, как гордыня и искаженная любовь привели к трагедии космических масштабов. Он рассказывал о своем бегстве, о том, как прятался среди людей, принимая разные обличья, ожидая того дня, когда появится потомок, способный его спасти.
А за окном мир продолжал спать. Пустые улицы, безмолвные дома, замершее время. Словно вся вселенная затаила дыхание, ожидая исхода разговора между падшим богом и маленькой девочкой, в которой дремали силы, способные изменить судьбу всего сущего.
Но где-то в глубинах дома, в подвале, где не проникал свет, фигуры в белых одеждах начали шевелиться. Ангелы чувствовали, что момент приближается. Момент, когда их господин наконец перестанет прятаться и встретится со своей судьбой лицом к лицу.
А в бескрайней Пустоте, там, где время не имеет значения, древняя сущность почувствовала изменения в энергетическом поле вселенной. Пустота знала, что ее внук наконец начал говорить правду. И где-то глубоко внутри нее шевельнулось нечто, что когда-то было ее дочерью - Тьмой.
Колеса судьбы пришли в движение. И никто не знал, к чему это приведет - к спасению или к окончательной катастрофе.
Рассказ длился часами, но время в доме словно остановилось. Солнце за окном не двигалось по небу, тени не меняли своего положения, часы в гостиной показывали одно и то же время. Словно сама вселенная ждала окончания этой исповеди.
Свет рассказывал, и с каждым словом его человеческая маска становилась все более прозрачной. Черты лица заострялись, глаза начинали светиться изнутри собственным светом, а вокруг него в воздухе появлялись искры энергии. Он больше не мог притворяться обычным человеком - правда освобождала его истинную сущность.
Лилия слушала молча, не перебивая, не задавая вопросов. Но и она менялась. Ее детские черты становились более выразительными, в глазах появлялась мудрость веков, а вокруг ее маленькой фигурки начал формироваться едва заметный ореол - не света и не тьмы, а чего-то среднего, баланса между противоположностями.
- Я думал, что смогу жить среди людей, - говорил Свет, и голос его становился все менее человеческим, все более божественным. - Думал, что смогу забыть о том, что я натворил. Но каждый день, каждую ночь я вижу ее глаза. Глаза моей матери в тот момент, когда она растворялась. Глаза, полные любви и прощения, которого я не заслуживаю.
- Она простила тебя, - сказала Лилия, и голос ее звучал не по-детски мудро. - Матери всегда прощают своих детей.
- Но я не простил себя, - ответил Свет. - И это непрощение съедает меня изнутри, искажает все, к чему я прикасаюсь. Видишь, что происходит с миром? Войны, страдания, несправедливость - все это отражение моей внутренней тьмы.