- Джейсон, - прошептал доктор, и голос его был хриплым от долгого молчания. - Ты... ты тоже здесь.
- Доктор, - Джейсон подошел к клетке, игнорируя предупреждающий взгляд Рейвен. - Что они с вами сделали?
- Открыли глаза, - ответил доктор с горькой улыбкой. - Показали, кто я есть на самом деле. Знаешь, Джейсон, я всегда получал удовольствие от власти над пациентами. От их зависимости, их благодарности. Думал, что это нормально для врача.
Он засмеялся - звук, который заставил Джейсона отступить назад.
- Но оказалось, что я просто садист, который нашел социально приемлемый способ причинять боль. Резать людей скальпелем, вводить им болезненные инъекции, держать их в состоянии страха перед диагнозом.
- Это неправда, - сказал Джейсон. - Вы помогали людям.
- Помогал? - доктор Харрис покачал головой. - Или продлевал их страдания? Заставлял их жить с болью, когда милосерднее было бы позволить умереть?
Рейвен довольно улыбнулась.
- Видишь? - сказала она Джейсону. - Каждый человек рано или поздно показывает свое истинное лицо. Нужно только создать правильные условия.
Кларк повел Джейсона дальше по ряду клеток. В каждой была своя история ужаса, своя демонстрация того, как далеко может пасть человек.
В четвертой клетке сидела молодая женщина - не старше двадцати пяти лет. Ее тело было покрыто шрамами, но не от пыток. Она сама наносила их себе, используя острые камни из стен клетки.
- Это Сара, - представил Кларк. - Бывшая учительница начальных классов. Мы показали ей, что ее любовь к детям была не такой уж чистой.
Сара подняла голову, и в ее глазах Джейсон увидел безумие. Но не то безумие, которое приходит от боли. Безумие, которое приходит от понимания собственной порочности.
- Я любила их, - прошептала она. - Любила слишком сильно. Хотела обладать ими, контролировать каждый их шаг. Думала, что это забота, а это было... это было...
Она не закончила фразу, вернувшись к своему занятию - медленно, методично нанося себе новые порезы.
В пятой клетке был священник. Джейсон узнал его - отец Майкл из местной церкви, который проводил службы памяти по пропавшим детям. Теперь он сидел в углу клетки и бормотал что-то на латыни, но слова были искажены, превращены в кощунственные пародии на молитвы.
- Отец Майкл оказался особенно интересным случаем, - сказал Кларк. - Знаешь, сколько детей прошло через его руки за годы служения? И сколько из них он... благословил особым образом?
Священник поднял голову, и Джейсон увидел, что его глаза были выжжены - не выколоты, а именно выжжены каким-то химическим веществом.
- Я служил Богу, - прохрипел отец Майкл. - Но Бог молчал, когда я... когда я не мог сопротивляться искушению. Молчал, когда я причинял боль невинным.
Он засмеялся - звук, который был хуже любого крика.
- А теперь я служу истинному господину. Тому, кто не осуждает мои желания, а поощряет их.
Рейвен отвела Джейсона от клеток обратно к алтарю. Остальные культисты расступились, образуя круг вокруг черного камня.
- Ты видел наших гостей, - сказала она. - Каждый из них был "хорошим" человеком. Врач, учительница, священник. Столпы общества, которым доверяли самое дорогое.
Она провела рукой по поверхности алтаря, и камень начал слабо светиться красноватым светом.
- Но мы показали им правду. Показали, что их добродетель была маской, а под ней скрывалась та же тьма, что живет в каждом человеке.
- Зачем? - спросил Джейсон. - Зачем вам это нужно?
Кларк подошел к алтарю с другой стороны.
- Потому что наш господин питается отчаянием, - ответил он. - Не просто болью или страхом. Именно отчаянием - осознанием того, что все надежды были иллюзией, что все идеалы - ложью.
Он указал на символы, вырезанные по краям алтаря.
- Каждый раз, когда "хороший" человек понимает свою истинную природу, каждый раз, когда надежда умирает в чьем-то сердце, наш господин становится сильнее.
Рейвен кивнула.
- Скоро Он накопит достаточно сил, чтобы пробудиться. И тогда весь мир увидит правду о человеческой природе. Маски упадут, иллюзии рассеются, и останется только честная жестокость.
Джейсон почувствовал, как отчаяние поднимается в его груди. Не то отчаяние, которое он испытывал в своих галлюцинациях - искусственное, созданное больным разумом. Настоящее отчаяние человека, который понимает безнадежность своего положения.
- А я? - спросил он. - Какая роль отведена мне в вашем плане?
- Особая роль, - ответила Рейвен с улыбкой. - Ты будешь нашим главным экспериментом. Человеком, который искал добро в мире и нашел только зло. Твое падение даст нашему господину больше силы, чем падение сотни обычных людей.