Он указал на алтарь, и Джейсон увидел, что белый кристалл, в который превратился черный камень, теперь пульсировал красным светом.
- Оказывается, надежда - еще более мощный источник энергии, чем отчаяние, - объяснил доктор. - Когда надежда разбивается, когда люди понимают, что их спасение было иллюзией, это дает нашему господину больше силы, чем сотни обычных жертв.
Сара схватила Джейсона за руку.
- Все пациенты, - прошептала она. - Все те, кому мы помогали...
- Были приманкой, - закончила Рейвен. - Каждый исцеленный ребенок, каждый взрослый, который поверил в возможность выздоровления - все они питали алтарь своей надеждой. А теперь эта надежда будет разрушена.
Как по сигналу, в зал начали входить другие люди. Джейсон узнал их - это были пациенты центра, те, кого они лечили последние месяцы. Дети, которые снова научились смеяться. Взрослые, которые поверили в возможность новой жизни.
Но теперь их вели под конвоем, и в их глазах читался ужас понимания. Они поняли, что их исцеление было ложью, что те, кому они доверяли, предали их.
- Видите их лица? - спросила Рейвен с наслаждением. - Видите, как рушится их мир? Эта боль, это отчаяние стоят тысячи обычных смертей.
Внезапно в зале вспыхнул яркий свет. Культисты закричали, прикрывая глаза, а алтарь затрещал, словно не выдерживая такой силы.
В центре света материализовался Габриэль, но выглядел он не так, как раньше. Его человеческая маска спала, обнажив истинную сущность - существо из чистого света, с крыльями, которые простирались от стены до стены.
- Достаточно! - прогремел его голос, и стены святилища задрожали.
Рейвен засмеялась.
- Слишком поздно, ангел, - сказала она. - Ритуал уже начался. Наш господин пробуждается.
Действительно, алтарь пульсировал все ярче, а в воздухе появились трещины - не физические, а что-то более фундаментальное. Трещины в самой реальности.
- Я остановлю это, - сказал Габриэль, направляясь к алтарю.
- Ценой их жизней? - Рейвен указала на пленников. - Если ты разрушишь алтарь, энергия, накопленная в нем, взорвется. Все в радиусе километра погибнут.
Габриэль остановился, и Джейсон увидел в его глазах борьбу. Спасти мир, пожертвовав невинными, или попытаться спасти всех и рискнуть поражением.
- Есть другой способ, - сказал Джейсон, выступая вперед.
- Какой? - спросил Габриэль.
- Если алтарь питается эмоциями, то можно дать ему другие эмоции, - ответил Джейсон. - Не надежду, которая превращается в отчаяние. Принятие.
Рейвен нахмурилась.
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду то, что вы правы, - сказал Джейсон, и его слова эхом отозвались в зале. - Мир действительно жесток. Люди действительно способны на ужасные вещи. Тьма действительно существует в каждом из нас.
Он посмотрел на пленников.
- Но это не делает жизнь бессмысленной, - продолжал он. - Это делает каждый акт доброты более ценным. Каждое проявление любви - более значимым.
Культисты переглянулись, не понимая, к чему он ведет.
- Вы думаете, что, показав людям тьму, вы разрушите их веру в добро, - сказал Джейсон. - Но что, если вместо этого вы научите их ценить свет?
Джейсон подошел к алтарю, игнорируя попытки культистов его остановить. Габриэль не вмешивался, понимая, что у него есть план.
- Я добровольно отдаю свою жизнь, - сказал Джейсон, кладя руки на пульсирующий кристалл. - Но не из отчаяния, а из принятия. Я принимаю, что в мире есть зло. И выбираю противостоять ему.
Алтарь вспыхнул ярче, но свет стал другим - не красным, а золотым.
- Что ты делаешь? - закричала Рейвен.
- То, что должен был сделать с самого начала, - ответил Джейсон. - Принимаю ответственность за свой выбор.
Он посмотрел на пленников.
- Вы все пережили ужасные вещи, - сказал он им. - И да, мир жесток. Но вы все еще живы. Все еще можете выбирать, как реагировать на эту жестокость.
Одна из пациенток - девочка лет десяти, которая была изнасилована собственным отцом - шагнула вперед.
- Я выбираю любовь, - сказала она тихо. - Несмотря ни на что.
К ней присоединился пожилой мужчина, переживший геноцид.
- И я выбираю прощение, - сказал он. - Не потому, что те, кто причинил боль, этого заслуживают. А потому, что я заслуживаю освобождения от ненависти.
Один за другим, пленники начали говорить о своем выборе. Выборе любить, несмотря на боль. Выборе помогать, несмотря на предательство. Выборе надеяться, несмотря на разочарования.
Алтарь пульсировал все ярче, но теперь свет был чистым, исцеляющим. Культисты отступали, не в силах выносить такую концентрацию принятия и любви.