Лилия встала и подошла к окну. За стеклом мир по-прежнему был пуст и безмолвен, но теперь она видела его по-другому. Видела энергетические потоки, которые связывали все живое, видела, как эти потоки искажались и темнели, отражая внутреннее состояние их создателя.
- Ты можешь это исправить, - сказала она, не поворачиваясь к нему. - Но для этого тебе нужно перестать прятаться.
- Я не могу, - прошептал Свет. - Если я покажу свою истинную сущность, если перестану скрывать свою силу, то...
- То что? - Лилия обернулась к нему, и в ее глазах полыхнули искры энергии Инь и Янь. - То мир узнает правду о своем создателе? То люди поймут, что их бог - не всемогущий и безгрешный, а такой же сломленный и ищущий прощения, как они сами?
Свет вздрогнул, словно она ударила его. В ее словах была правда, которую он не хотел признавать.
- Они разочаруются, - сказал он. - Перестанут верить. Мир погрузится в хаос.
- Или наоборот, - возразила Лилия. - Они поймут, что совершенство не в отсутствии ошибок, а в умении их исправлять. Что божественность не в силе, а в способности любить, несмотря на боль.
В доме что-то изменилось. Воздух стал плотнее, заряженнее. Где-то в глубине здания послышались звуки - шорох крыльев, тихие голоса, поющие на языке, который был старше человеческой речи.
- Они чувствуют, - прошептал Свет, поднимая глаза к потолку. - Ангелы чувствуют изменения. Они так долго ждали этого момента.
Звуки из подвала становились громче. Теперь это было уже не просто шуршание - это было пение, древнее и прекрасное, полное надежды и скорби одновременно. Голоса тех, кто когда-то служил во славе небесной, а теперь был заперт в земной темноте, ожидая искупления своего господина.
- Они страдают из-за меня, - сказал Свет, и слезы снова потекли по его щекам. - Все эти тысячелетия они страдают из-за моих грехов.
- Тогда освободи их, - сказала Лилия просто. - Освободи их и себя.
Она протянула к нему руку - маленькую детскую ручку, которая казалась такой хрупкой и беззащитной. Но когда Свет посмотрел на нее, он увидел не ребенка, а воплощение всего, что он потерял. В ней была мудрость его бабушки Пустоты, любовь его матери Тьмы, и что-то еще - что-то новое, чего не было в изначальном мире. Надежда.
- Я боюсь, - признался он, и это признание далось ему труднее всего. Бог, который боится. Создатель, который сомневается в себе.
- Знаю, - ответила Лилия. - Но страх - это не препятствие. Это компас, который показывает направление к тому, что действительно важно.
Свет медленно протянул руку к ее ладони. Когда их пальцы соприкоснулись, по дому пробежала волна энергии, такой мощной, что задрожали стены. Лампочки вспыхнули и погасли, окна зазвенели, а где-то в глубине дома раздался звук, похожий на треск ломающихся цепей.
В подвале что-то происходило. Фигуры в белых одеждах начали подниматься, освобождаясь от невидимых оков, которые держали их в заточении. Их крылья расправились, излучая мягкий серебристый свет, а глаза загорелись радостью и облегчением.
- Мой господин, - прозвучал голос, полный благоговения и любви. - Наконец-то.
Один из ангелов материализовался в кухне - высокий, прекрасный, с лицом, которое хранило отпечаток вечности. Он склонился перед Светом, но тот поднял его, обнял, и в этом объятии было столько боли и радости, что воздух вокруг них засветился.
- Габриэль, - прошептал Свет. - Прости меня. Прости за все эти годы страданий.
- Нечего прощать, мой господин, - ответил ангел. - Мы служили не из страха, а из любви. И любовь эта не угасла за все эти тысячелетия.
Один за другим в кухне начали появляться другие ангелы. Михаил с его огненным мечом, Рафаил с крыльями цвета утренней зари, Уриил с глазами, в которых отражались все звезды вселенной. Каждый из них нес в себе частичку изначального света, частичку того, что было до грехопадения.
Но среди них были и другие - те, кого люди называли падшими ангелами. Их крылья были темными, лица носили отпечаток боли, но в глазах горел тот же свет преданности. Люцифер, Белиал, Асмодей - все те, кто когда-то восстал не против Света, а против его искажения, против той тьмы, которая поглощала их господина.
- Мы тоже здесь, - сказал Люцифер, и голос его был полон достоинства. - Мы никогда не переставали любить тебя, даже когда сражались против того, чем ты стал.
Свет смотрел на них - на всех своих детей, светлых и темных, которые страдали из-за его неспособности принять себя. И понял, что момент выбора наступил.
- Я готов, - сказал он, поворачиваясь к Лилии. - Готов встретиться с проклятием. Готов принять последствия своих поступков.