— Нет, — ответил Лейтон. — Мы не знали. Мы все узнали об этом только несколько месяцев назад, потому что у него то тут, то там болела грудь. Он изменил свою диету, принимал разные лекарства, чтобы снизить риск сердечного приступа, но ничего из этого не сработало. Он отказался от процедур, потому что не хотел торчать в больнице. Ты же знаешь, как он их ненавидел.
— Поверить не могу, — пробормотала я. — Я понятия не имела.
— Это слишком много для тебя, Лэйн, — сказал Лейтон.
Бабушка положила свою руку на мою.
— С завещанием покончено. Ты сказала, что будешь соблюдать условие, чтобы сохранить все. Тебе не нужно беспокоиться о вещах, мы можем пойти и убрать все в любой момент. С этим нет никакой спешки.
— Если только, — пробормотал Локлан, — ты не собираешься продать дом и уехать в Америку.
Он не был груб, просто изложил один из моих вариантов.
— Вы все думаете, что Нью-Йорк — лучшее место для меня? — спросила я, мои глаза молили о честности. Мне нужно было какое-то руководство, и я обычно обращалась за ним к моему лучшему другу и дяде с одном лице, но его больше нет.
— Нет, не думаю, — ответила мама. — Я говорю это не только потому, что хочу, чтобы ты вернулась домой, но также и потому, что ты прожила там шесть лет, и в тот момент, когда ты посмотрела на Кейла в гостиной в тот вечер, когда вернулась домой, я поняла, что для тебя ничего не изменилось. Все, что ты думала решить переездом в Америку, не изменилось. Ты все еще его любишь.
Она права. Я все еще люблю его.
— Я совсем запуталась и не знаю, что делать, — призналась я. — Ты права, мама: я все еще люблю Кейла, но сейчас все еще хуже, чем было раньше. Он потерял Кейдана и Дрю, и во многих отношениях он потерял и меня. Я изменилась, он изменился. Я не хочу причинять еще больше боли. Что, если пребывание здесь сделает все еще хуже?
— А если нет? — спросил Лейтон.
Мои плечи поникли.
— Это довольно большое «если», Лей.
Он кивнул.
— Да, но что ты теряешь?
— Ничего, — ответила я.
— Вот именно, — подтвердил он. — Если у тебя с Кейлом ничего не выйдет, то, по крайней мере, мы все будем здесь ради тебя. Ты больше не будешь одна, и тебе никогда не придется ложиться спать, сомневаясь, правильно ли ты поступила. Ты пыталась уйти, но это не помогло. Пришло время быть здесь и посмотреть, что произойдет.
Лейтон был прав. Но смогу ли я смириться с тем, что вернусь домой и снова стану просто друзьями с Кейлом? У меня не было ответа.
— Мне страшно, — прошептала я.
Отец присел передо мной на корточки и убрал с моего лица выбившиеся пряди волос.
— Ты должна быть храброй, ребенок.
Я кивнула.
— Ты действительно можешь представить свое возвращение в Нью-Йорк, зная все то, что теперь знаешь? — спросила меня бабушка.
Я представила, как возвращаюсь в Нью-Йорк к своей обычной рутине, зная, что Кейл нуждается в поддержке. Подумала о том, что больше никогда не получу от дяди ни телефонного звонка, ни приглашения по электронной почте или скайпу, и что всякий раз, когда буду скучать по нему, буду предоставлена сама себе. Я задавалась вопросом, смогу ли справиться только с разговорами со своей семьей по телефону или по скайпу, когда я чувствую себя такой любимой и поддерживаемой в их присутствии. Я задала себе один очень важный вопрос: смогу ли вернуться к ощущению пустоты и оцепенения?
— Нет, — сказала я вслух, отвечая на вопрос бабушки и на свой собственный.
Моя семья посмотрела на меня, и я увидела надежду в их глазах.
— О чем ты говоришь, Лэйн? — спросил отец. — Будь откровенна.
— Я не могу вернуться и не хочу возвращаться, — сказала я и поняла, что, произнося эти слова, я действительно имела их в виду.
— Лэйн, — прошептала мама, и ее голубые глаза наполнились слезами.
Я продолжила, прежде чем эмоции от моего решения обрушаться на меня.
— Я останусь здесь, — сказала я и почувствовала, как тяжесть мира спала с моих плеч. — Дом дяди Гарри будет моим домом. Я возвращаюсь сюда навсегда. Мне надоело быть вдали от вас всех. Кончина дяди Гарри показала мне, что здесь мое место. Со всеми вами. Мое место дома.
Множество рук обхватили меня, и я услышала тихие всхлипы радости и облегчения, которые, как я знала, исходили от моей матери. Я обняла каждого из членов своей семьи и заверила их, что говорю совершенно серьезно. Я возвращалась домой.
Святое. Дерьмо.
Роман. Его красивое лицо было первым, что пришло мне в голову. Я не знала, почему желание поговорить с ним было так велико, но это было так. Мне так много нужно было ему рассказать, и мне вдруг не терпелось поговорить с ним.
— Роман, — выдохнула я, когда моя семья отпустила меня. — Все это очень тяжело воспринять, и я хочу поговорить со своим другом.
— Ты можешь воспользоваться соседним кабинетом, — предложил Джеффри, вставая из-за стола.
Я поблагодарила Джеффри и прошла в большую смежную комнату, где стояло несколько коробок. Я, не теряя времени, достала телефон и набрала номер Романа.
Он ответил после пятого гудка.
— Алло? — его голос звучал хрипло, и именно тогда я вспомнила, что в Нью-Йорке очень рано.
— Прости, Ро, — я поморщилась. — Я забыла о разнице во времени. Не хотела тебя будить.
— Не страшно, — заверил он меня после долгого зевка. — Я рад, что ты позвонила. Ты в порядке? — я уже собиралась ответить, как вдруг он резко вдохнул. — Черт, прости, — сказал на выдохе он. — Ты только что похоронила своего дядю. Конечно, ты не в порядке.
Я села на единственный стул у окна на другом конце комнаты.
— Я в порядке, но позвонила тебе не для того, чтобы говорить об этом, потому что я просто заплачу, а мне так надоело плакать.
— Тогда по какому поводу ты звонишь? — спросил он.
— Не знаю, с чего начать, — простонала я.
— С самого начала? — предположил Роман. — Это самое подходящее место для начала.
— Сын Кейла, Кейдан, — выпалила я. — Он умер, когда ему было десять месяцев, от рака.
— О. Боже. Мой.
— Знаю. — Я сглотнула комок, образовавшийся в горле. — И Кейл позаботился о том, чтобы я об этом не знала, потому что не хотел, чтобы я возвращалась домой не по своей воле.
— Святое дерьмо!
— Точно, — выдохнула я. — А еще я только что узнала, что мой дядя умер от болезни сердца, которую он от меня скрывал. Как и Кейл, он не хотел, чтобы я возвращалась домой, если это не было моим выбором.
— Лэйн, черт возьми, это безумие! — констатировал Роман. — Я думал, что только у моей семьи есть глубокие темные секреты, но твоя взяла верх.
Я кивнула в знак согласия.
— Не то слово, но это еще не все…
— Что еще, девочка? — выпалил Роман.
— Локлан помолвлен!
Роман втянул в себя огромное количество воздуха.
— Я чертовски опустошен!
Я не смогла удержаться от хихиканья. Роман объявил о своем влечении к моим братьям, когда увидел их фотографию на моем телефоне, и заявил, что он мой друг только для того, чтобы однажды встретиться с ними.
— Сюжет запутывается, — сказала я, — потому что он помолвлен с Элли Дэй.
Тишина.
— Пожалуйста, скажи мне, что в твоем городе есть не одна Элли Дэй.
Я фыркнула.
— Насколько мне известно, нет.
— Чувак!
— Знаю, черт возьми, знаю, — покачала я головой. — Она сказала мне, что сожалеет обо всех гадостях, которые когда-либо говорила мне. Я простила ее, но пройдет много времени, прежде чем я смогу болтать с ней о всяком дерьме, понимаешь?
— Полностью, — быстро ответил Роман. — Я горжусь тем, что ты простила ее. Знаю, как сильно она и эта сучка Анна испортили твою самооценку.
— Я просто счастлива, что Лейтон тайно не встречается с Анной. Я бы вообще взорвалась.
Роман рассмеялся, что заставило меня улыбнуться.
— С твоей семьей все улажено? — спросил он.