— Всё на мази? — Папа в предвкушении отличного вечера потирает ладошки. Мама целует меня и Миру.
— Всё на мази, — складываю в кольцо указательный и большой палец. Папа довольный улыбается.
— Нормально общайтесь, — делает замечание мама.
— А мы че? — удивляется отец. — Ладно, — махнул на маму рукой. — Куда нам до интеллигенции, да, девочки? — И кивает нам.
Мама лишь закатывает глаза. Интеллигенцией папа маму называет с первых дней их встречи. Я смеюсь над этой старой шуткой отца.
— Дядя Саш, — начинает Мира, — а вы всё продолжаете франзать? — Со смехом говорит она.
— Мира! Что за жаргон? — Мама не удерживается от комментария.
Папа приглаживает волосы и загадочно улыбается.
— Я всегда был парень видный, — с самооценкой у моего бати всё в порядке. — Лена, отстань от девушки! Молодец, моя школа. — Хвалит папа Миру, а мама вновь нахохлившись, вскидывает голову вверх.
Я ненадолго отрываюсь от семейного театра, чтобы оценить обстановку в зале. Обвожу взглядом всех присутствующих людей, и глаза сами цепляются за Павла, стоящего рядом с Мэттом. И он, и Павел смотрят прямо на меня. Обычно я легко управляю своим лицом, но тут моя реакция тормозит, не успев предотвратить это. Мои глаза расширяются от ужаса.
Я всем телом уже чувствую, как недоволен Мэтт. Представляю, что эта птичка могла ему напеть про меня. Павел откланивается и направляет прямо ко мне. Я уже собираюсь свинтить, но Мира в последнюю минуту удерживает меня.
— Куда? — шикает она на меня. Павел тем временем, окрыленный, все ближе и ближе. — Западло должно быть сбегать. Тем более пусть наш миллиардер понервничает, — шепчет она мне спокойным и ровным голосом.
— Ага, — пытаюсь я вырваться из мертвой хватки подруги. Но тщетно. Как капкан. Пару минут обещания с моим отцом, и вот она во всю начинает по фене болтать. — Не тебе же потом на исповедь топать.
— Потом еще спасибо скажешь, — заглядывает она мне в глаза. Я лишь стону на ее слова. Не хочу я провоцировать Мэтта. И болтать с этим скворечником у меня тоже нет желания.
— Здравствуйте, — слишком долго тянет бедное слово для приветствия этот птичий недоумок. — Елена Михайловна, вы, как всегда, прекрасны, как весенний сад, — начинает с комплимента Павел.
Мама смущается под слащавыми речами. Ага, видели мы сады весной у нас в России. Сплошная грязь и бычки вокруг. Я тактично молчу и всем телом стараюсь излучать нейтралитет. Мэтт следит за мой потемневшими глазами. И что же этот дебил успел ему наговорить?
— Александр Сергеевич, рад вас видеть, — они поднимают руки и обнимаются в ответ.
— Очень приятно видеть тебя, Павел, — и отступает в сторону, подставляя меня.
Пиздец, блять. Спасибо!
— Софа!
Ну, начинается, мысленно думаю я. Я же сто раз просила меня так не называть. Не заслужил.
— Я так скучал...
Заплачь еще. Вот я сейчас заплачу. Спасите меня. Его парфюм всегда заставлял мои глаза слезиться и вызывал приступ тошноты. Красный перец и нотки кориандра. Словно он не душился, а приправлял свое тело. Его объятия не просто неприятны, а отвратительны.
— Здрасьте, — выдавливаю я из себя.
Мира стоит и прикрывает рот рукой. Смеется коза такая.
— Ну, я пошла, — спешит сказать она и напоследок здоровается с Павлом. Но так тихо, чтоб никто не услышал, кроме нас троих.
— Павел, — кивает она, обходя его. Он даже вздрагивает под тяжелым взглядом Миры. — Я буду молиться за тебя.
И уходит, раскачивая стройными бедрами из стороны в сторону. Ну вот и осталась я один на один с главным ненавистным человеком в моей жизни. Мама с папой давно в другом конце зала ведут веселую беседу со своими друзьями.
— Б-р-р, — встряхнулся Павел, на его лице все еще была гримаса недопонимания. — На чем мы остановились? Ах да, — он протягивает мне бокал и откидывает свою ненавистную челку назад. — Я так скучал, Софочка.