— Кто передал тебе конверт?
Он плескает себе скотч в бокал и присаживается напротив меня, вытягивая свои ноги с уставшим выдохом.
— Сегодня обнаружил его на столе... — он покачивает бокал в руке, и янтарная жидкость бликами переливается под светом ламп.
— Почему сразу не сообщил? — сгораю от злости я. Я злюсь на него и на себя. Сегодня мог оказаться тот день, когда мы последний раз ходили по этой чертовой земле.
— А смысл? — Рен никак не отвечает на мою агрессию.
Чертов флегматик.
Я заставляю взять себя в руки.
— Они не станут действовать, пока ты рядом с ней, — Рен выпивает залпом бокал. — Что я точно понял… — Рен достает сигарету и прикуривает. — Так это то, что Эрнандес в первую очередь преследует любую возможность доставить тебе боль…
— Тоже мне новость...
— Подожди ты, — он делает очередную затяжку и выдыхает дым над собой. — Он целится только на поистине дорогие для тебя вещи. Теперь его цель не только корпорация и территория клана, как это было при жизни твоего отца. Теперь он хочет уничтожить твою сущность.
— Философствовать вздумал?
Если Рен прав, то я сам виноват. Я сам подал идею Эрнандесу, по чему наносить удар.
— Я говорю, что думаю.
— Тогда думай лучше! — упираю руки в стол. — Потому что Софья улетает скоро домой. И где гарантия, что ее не грохнут по пути?
От одной такой мысли в венах стынет кровь. Я совершил еще одну ошибку, когда привел ее в свой дом. Быть может, если бы я оставил ее в покое, как она и хотела, то, может, ей сейчас не грозила бы опасность. Я мог патрулировать ее дом и окрестности анонимно.
Черт.
Рен опускает подбородок на правую руку, а второй барабанит по столу.
— Если она полетит, то я могу стопроцентно гарантировать, что она умрет.
— Ты не помогаешь... — Слова, полные злобы, вылетают из меня. Еще одно такое заявление, и я не сдержусь.
— Хм-м…
Хм-м. Серьезно? Всё, что Рен может сказать?
— Ведь у ее подруги свое похоронное бюро…
— Я думал, что ты любишь Софью и желаешь ей счастливой жизни... — Я говорю это с таким презрением к Рену. Как он мог говорить о подобном?
— Люблю, конечно, люблю... — Он откидывается на кресло. — Но ты не можешь помешать ей полететь домой.
— Ты видимо плохо меня знаешь…
— Но есть один нюанс, — Рен подается вперед. — Ее отец и в целом семья понятия не имеют, кто ты. И что она живет с тобой. Или ты забыл?
— Мне плевать…
— Ты испортишь ваши отношения с Софьей. — Накидывает все новые факты Рен.
— Она поймет.
— Она сбежит! — Прикрикивает он и встает, чтобы подойти ближе к винному шкафу. — И ты потеряешь ее. Навсегда!
— Я не допущу этого. Пусть даже она меня после этого возненавидит. Главное, что она будет жива!
Рен опускается с бутылкой на кресло и отпивает из горла.
— А что, если пригласить ее родителей сюда? Устроим фуршет. Они ведь не отказали нам в сотрудничестве... — рассуждает вслух Рен.
— Но и не приняли его, — задумываюсь я на миг. — Хм-м… А это может сработать. И тогда Софье не придется уезжать. Нужно отправить приглашение.
Время стремительно уходит от меня. Оно работает явно не на меня. Решаю не терять время и открываю ноутбук.
— Через два дня Рождество… — начинает издалека Рен, поглядывая на меня.
Я слишком хорошо знаю это взгляд.
Он водит по краям бокала указательным пальцем, держа его в руке.
— Даже не начинай… — набираю текст пригласительного письма. Надеюсь, что Александр Сергеевич примет его, и я сумею прикрыть его дочь. Это единственный шанс.
— Почему нет? Ты каждый год мне отказываешь...
— И ты должен был привыкнуть, — я ставлю последнюю точку в пригласительном, откидываясь в кресле, соединяю пальцы рук вместе.
Рен молчит, он дуется из-за того, что я каждый год игнорирую его идеи по празднованию Рождества.
— Готово. Завтра Вивьен отправит его.
— Завтра выходной. Люди разъехались по своим семьям! — рявкает Рен.