Сначала я злилась на анонимного человека. И это было гораздо легче. Но когда в салоне самолета увидела спокойного, умиротворенного Мэтта, листающего папку бумаг, в голове сразу же промелькнула мысль: «А может, к черту все эти обещания отцу быть паинькой?».
Мне стоило огромного труда кинуть сумочку на стол, а не в лицо Мэтту. Вместо этого я быстро придумала другой вид мести. Он, как человек рационально мыслящий, будет вне себя от злости, когда сорву его сделку.
Сколько бы я ни злилась на Мэтта, мои переживания за него были сильнее. Я надеялась отдохнуть дома, но вместо этого я буду переживать за этого чертового бизнесмена, чтобы его милую голову не снесли по случаю.
— Тебе он действительно нравится?
Мэтт присоединился к моему марафону фильмов с Томом Харди. Поверить не могу, что он не смотрел ни одной части "Венома".
— А что не так с Харди?
— Я просто спросил. Так чем он тебе нравится?
— Ну не знаю, — пожимаю я плечами. — Возможно, мне нравятся его черты лица, его тело. Хотя я сужу только по его ролям в кино.
— Он ведь такой грубый. Такой, что его подружка ушла от него.
— Не такой уж он и грубый. Он честный! — Бросаюсь защищать своего любимого актера я.
— Ты ведь его не знаешь...
— Я просто верю. И не порть мне впечатление о нем, — ругаю Мэтта.
— Хорошо. Но я вот лучше него, — заявляет между делом Мэтт.
Это умозаключение заставляет меня рассмеяться. Никто не может сравниться с Томом. Никто и рядом не стоял.
— Что такого смешного сказал я?
— Всё! — Я задыхаюсь от смеха и машу перед лицом руками.
Оставшийся полет я проспала, и Мэтт заботливо укрыл меня пледом. Проснулась я уже, когда огни родной и такой красивой Москвы были видны из окна.
— Ты бывал когда-нибудь в Москве? — спрашиваю я Мэтта, присаживаясь рядом с ним.
Он задумчиво смотрел в окно. Его лицо показалось мне таким грустным. Быть может, зря я так груба с ним?
Он отрицательно качает головой. Я беру его за руку, чтобы как-то прогнать грусть с его лица. А сама стараюсь не показывать Мэтту своего беспокойства. Он ведь не знает, что ближайшее время он проведет бок о бок с самыми коварными людьми, которых я когда-либо видела в своей жизни.
Мы заходим на посадку. Первое, что я вижу, это пять черных машин отца. Папа стоит рядом с Борисом Андреевичем. По обе стороны от них стоит охрана. Папа никогда не пренебрегает безопасностью, когда дело касается его семьи. Я уверена, что в одной из машин сидят бабушка, мама и Мира. Все одеты во всё черное. Максимально серьезные и сосредоточенные лица... В общем, тоска смертная. Траурный парад и тот поярче будет.
Нарушает этот пасмурный тандем — Кабан. Его красную спортивную одежду под черным пуховиком я узнаю среди тысячи. Он единственный из всех солдат отца имеет с ним близкие отношения.
Почему Кабан? Всё дело в его плотном телосложении. А так, его имя Антон. И он самый добрый и понимающий среди всего клана. Если опустить те моменты, где он пробивает головы всем своим недоброжелателям.
Папа частенько поручает ему эксклюзивные задания. Ведь обладать доверием начальника — значит, брать двойную нагрузку и лишний раз рисковать своей шкурой.
— Волнуешься? — мягко касается моего плеча Мэтт.
Я выдавливаю из себя глупую улыбку. Тебе стоит тоже поволноваться чуток. Как же хорошо жить в неведении. Живешь и не думаешь, с кем будешь сидеть сегодня за одним столом.
— Теперь я понимаю… — Я удивленно приподнимаю бровь. — У твоего отца довольно большая охрана, — кивает он в сторону людей моего отца.
— Это необходимо.
— Ну, идем? — Мэтт подает мне мою шубу.
И прежде чем выйти из самолета, бросаю Мэтту последнюю фразу:
— Если что, ты меня не знаешь!
Я вижу его недоумевающее лицо и тороплюсь исправить это.
— Ну, мы же только встретились, — поясняю я. Мэтт, улыбнувшись, кивает мне.
Выдыхаю морозный воздух. На улице темно, только свет от фонарей освещает окрестности. Сбегаю по ступенькам и бросаюсь в объятия отца.
— Папа! — С визгом он отрывает меня от земли.