Убейте меня.
— Да, папа!
Я сжимаю в руках приборы, плотно поджимаю губы, вгоняю со всей дури вилку в куриную грудку и начинаю резать, не отрывая взгляда от отца. Думаю, если бы они были из стекла, то лопнули в моих руках. Мира кладет мне на ногу свою руку и слегка сжимает ее. Я без шумно выдыхаю и считаю до десяти.
Один. Два. Три.
Вижу, как Мэтт салютует мне бокалом вина. Ну все! Конец тебе!
— За начало нашего сотрудничества, коллега! — произносит Мэтт с улыбкой победителя на лице.
Решил отомстить за все мои выходки?
— Конечно. — Улыбаюсь я.
— А я думаю, что не стоит заставлять девочку. — Встревает бабушка, и папа шумно кладет приборы на тарелку.
Сейчас за меня отомстят. Папа откидывается на стуле и готовится прослушать лекцию.
— Виталлина Степановна, не надо учить меня. Я сам разберусь, как воспитывать моего ребенка.
Папа приглаживает свои черные волосы. Несмотря на свой возраст, он может похвастаться густой шевелюрой темных волос. Хотя никогда не отращивал их. Наоборот, всегда коротко стриг.
— Вы посмотрите на него! — Негодует бабушка и вскидывает руки. — Раньше надо было! Слышишь?
— Пошла вода горячая, — шепчет мне на ухо Мира. И я прикрываю рот ладонью.
Мы с ней легонько хихикаем. Пока на фоне бабушка вновь разносит отца. Я то и дело ловлю на себе любопытные взгляды Мэтта.
— Вот ты, Соня! — указывает на меня бабушка. — Живи в свое удовольствие. А их не слушай, — махнула она в сторону родителей рукой.
— И это говорит потомственный педагог! Высшей категории! — поднимает палец вверх отец. — Недаром говорят, что на детях педагогов природа отдыхает, — говорит он и начинает слишком яростно разрезать кусочки говядины на тарелке.
— Это сейчас камень в мой огород? — вспыхивает мама и кидает салфетку на стол. — Хочешь сказать, что я плохо воспитала нашу дочь? Или что я сама… — приоткрывает от такого заявления рот.
— Ну нет! Лена, я не это имел в виду... — Начинает оправдываться отец и пытается взять за руку маму.
— Да! Это так! — соглашается бабушка. — Еще как отдохнула... — Впервые она соглашается с отцом. Удивительно. — Иначе невозможно объяснить, почему моя дочь вышла за тебя.
Я прикрываю глаза рукой. Мира хихикает, а Борис Андреевич сохраняет холоднокровие. Мэтт с любопытством наблюдает за набирающей обороты семейной драмой.
— Вот Виктор Владимирович любил меня! — зачем-то папа вспоминает моего покойного деда. — А вы только и ищете во мне изъяны!
— Ну тише вы! — Мама пытается вразумить этих двоих. — У нас же гости!
— Это был его профессиональный долг, — произносит бабушка.
А вот это уже интересно. Я прислушиваюсь к ней. Она отпивает из бокала с таким спокойствием, пока папа аж дымит.
— Он же ветеринар. Любить животных ему по диплому было предначертано.
Мира откидывается на стул со смехом на всю столовую. Даже ее отец на минутку не смог сдержаться. Но потом быстро взял себя в руки. Я невольно тоже начинаю смеяться. Мэтт улыбается, но молчит.
— Бабушки должны быть добрыми! — цедит сквозь зубы отец.
— Так я и не твоя бабушка! — смеется в лицо отцу бабуля.
— Прошу прощения. Но мне нужно покурить.
Папа промакивает рот салфеткой, выходит из-за стола и приглашает Мэтта с собой.
— И что за муха тебя укусила? — Мама поворачивается к бабуле вся красная. — У нас гости.
— Виталлина Степановна! Как всегда, на высшем уровне! — Хвалит Мира бабушку. — Вы моя прима.
— Спасибо, деточка. — Бабушка мило улыбается, играя четко подведенными глазами.
Бабушка, как всегда, в ногу со временем. В отличие от своей дочери, она не пренебрегает цветами. И одевается во все цвета радуги. Вот она точно компенсирует дефицит в одежде в свои времена.
— Это я прокачиваю свой черный юмор. Ну как вам?
— Убойный! — Кидает на стол уже второй раз салфетку мама. — Иногда я думаю, что ты сходишь с ума.
Она выходит из столовой, громко стуча каблуками по мраморному полу. И для пущего эффекта хлопает дверью.