Через некоторое время папа вновь возвращается за стол. За ним заходит и Мэтт. Подружились уже. Околдовал моего отца.
— Это наливка моей жены! — Папа целует пальцы. — Пьется очень легко. Вот смотри, — и одним движением опрокидывает три рюмки сразу.
— Да? — удивляется Мэтт и переводит взгляд на меня.
Ох, и подозрительно это всё. Спалимся мы точно. Он точно моей смерти хочет. Мэтт выпивает вслед за отцом, и они оба дают друг другу пять. Укол ревности не заставляет себя долго ждать. Папа всегда хотел сына. И тут этот индюк вырос из-под земли.
— Ты чего? — Мира машет рукой перед моим лицом. — У тебя глаза кровью прям налились, — она оттаскивает меня в сторону.
— Он его окрутит, — указываю на Мэтта. — Папа никогда ни с кем так быстро не сходился.
— Да ладно тебе. Это еще не показатель. Он просто любезен.
— Ой, не знаю, — качаю я головой и из-за нервов начинаю грызть ногти.
— Прекрати! — бьет меня по рукам Мира. — Пойдем лучше к тебе... — и шепотом добавляет мне на ухо. — Есть инфа.
Она кивает головой в сторону двери.
Глава 43.
Софья
Прыгать с третьего этажа в сугроб не опасно, но страшно. Но это лучше, чем прыгать в воду. Приземляюсь в сугроб, ухожу вниз почти по пояс.
— Давай руку! — Антон вытягивает меня, как тряпичную куклу.
Мира отряхивает свою пятую точку в неоново-желтых штанах от снега.
— Я же говорил, одеться непримечательно, — ворчит Кабан.
— Я даже в сером ярче звезд.
— Сними корону, дура!
— Ты кого дурой назвал? Ты родственник дикой свиньи! — возмущается Мира и толкает Антона в сугроб.
— Тише! — шикаю я на них.
Мы прячемся за ёлками и ждём, пока охрана заедет в гараж. Антон с помощью пульта управления камерами и сигнализацией даёт нам возможность незаметно покинуть территорию.
На небе нет ни облачка, звёзды ярко сияют, а лунный свет освещает нам путь. Под ногами приятно хрустит снег.
— Как так получилось? — интересуюсь я у Миры.
Пар выходит из-за рта, уже чувствую, как мои ресницы покрываются инеем.
— Антон наш ключ ко всему. Папы ему безоговорочно доверяют.
Мира натягивает на нос шарф и прячет руки в карманы куртки от холода.
— Я и сам не в восторге. И не нравится мне этот, Сэтт. — Ворчит Кабан, идя впереди нас на несколько шагов.
— Мэтт! — поправляю я его.
— Одна и та же хрень, — отмахнулся от меня Кабан. — Вот Костя был мужик что надо. А это заморский отморозок не внушает доверия.
При упоминании Кости начинает ныть сердце. Меня грызет совесть. Я не могу предать память о нем. Я не могу быть с Мэттом. Эти мысли отравляют мое сознание. Меня тошнит от своих желаний. Я определенно вру сама себе, пытаясь отрицать, что меня не трогает Мэтт.
Антон открывает дверь гелика и мы прыгаем во внутрь.
— Ну, в наше место? — Радостно пищит Мира и высовывается к нам вперед.
— Девчонки! Я, конечно, не против. Но и мне проблемы не нужны... — Дает заднюю Кабан. — Я думал, что мы чисто обсудим. А вы тут в окно...
— Чего ты как телка? Приехала Софа. И это дело надо отменить, — бьет по плечу Антона Мира.
Я закусываю губу. С одной стороны, я так давно не видела своих друзей. Давно не была в Москве. Каждая клеточка источает желание окунуться в свою беззаботную и золотую жизнь богатенькой московской дивы.
— Я была бы не против, — застенчиво сообщаю я под вопли Миры.
Мира надувает губки и строит щенячьи глазки.
— Ну, Кабанчик! Пожалуйста! — Просим жалобно мы.
— Хрен с вами. Поехали! — Сдается, Антон, почесав свой подбородок.
— Да-а! — кричим мы, срываясь с места.
Что значит, быть богатой и бесстрашной вместе? Это значит выкупить на всю ночь целый клуб только для своей тусовки и просидеть в нем от силы два часа.
— Делаем ставки! — Мира встает на стол и собирает купюры к себе в лифчик.
Нет, мы не играем в покер. Мы играем в дурака. Всё просто и без лишнего пафоса.
— Я тут хотел тебя предупредить... — Антон наклоняется ко мне ближе, я прикрываю свои карты. Мы хоть и близкие друзья, но не в игре.