Ее улыбка моментально гаснет, и лицо искажается в задумчивости.
— Не бойся, — успокаиваю ее я. — Ты там вышла отлично. Особенно вот эта поза. — Я притягиваю ее к себе в объятия и опускаю руки на хрупкую талию.
В этот момент входит официант, и она отталкивает меня от себя. Софья провожает взглядом официанта, прикладывает руки к пламенным щекам и тяжело вздыхает. Ее состояние смущения заставляет меня ухмыльнуться.
Постепенно начинают прибывать гости. Софья каждого приветствует лично. Я же изучаю каждый сантиметр ее тела, пока она натянуто улыбается всем подходящим к ней гостям. Мне с трудом дается держаться от московской пташки на расстоянии. Еще труднее сдерживаться себя в руках при каждом прикосновении к моей ягодке. Ведь каждый хочет обнять и поцеловать Софью в щеку. Ночью придется стирать с ее лица прикосновение каждого.
— Нравится? — Рядом возникает в черном смокинге блондинчик и кивает в сторону Софьи, которая обменивается словами с прибывшими родителями.
— Простите?
Не нравится мне его тон. Он будто говорит о какой-то статуэтке, а не о живом человеке, у которого есть свои чувства и мысли.
— Девушка моя, — произносит он, раскачиваясь на носках начищенных туфель до блеска.
Его белокурая челка все так иноровит упасть ему на глаза, которую он убирает, вскидывая голову. Даже она не выдерживает рядом с таким смазливым недоразумением. Я задумываюсь, и сколько же у Софьи в запасе этих блондинов? Ухмыляюсь своим мыслям. Может, у нее фетиш такой? Один хоккеист, другой мертвый бывший. А тут еще это чудо появилось. Придется пополнять список почивших на тот свет. Но нам не привыкать организовывать подобные траурные мероприятия.
— Недавно вернулась из Чикаго, — все никак не угомонится мой собеседник. — Меня, кстати, Павел зовут. — Он крепко жмет мне руку.
— Мэтт Уилсон.
— Я наслышан, — он виртуозно крутит пальцем около головы и улыбается во все зубы. Так бы и выбил их. А он будто чувствует это и продолжает меня провоцировать.
— Мы с отцом Софьи близки. И он поделился со мной новостью о новом партнере его компании.
Софья косится в нашу сторону, и на миг ее глаза расширяются. Что, удивлена, милая? Вот и я удивлен. Никогда не любил сюрпризы, а Софья прям преподносит их мне, не уставая.
Сжимаю руку до побеления костяшек и выдыхаю. Ярость и ревность застилают глаза. А блондинчик по имени Павел всё продолжает трещать рядом. Для серьезного мужчины он слишком сговорчив. И что в нем нашла Софья? Нужно будет спросить, когда я буду владеть каждым дюймом ее тела. Сегодня напомню ей, кому она принадлежит.
— Я сейчас, — Павел берет два бокала с подноса у официанта, вновь откидывает свою челку. Я морщусь. Так и хочется сказать: «Шею себе не сверни. Пропеллер». — Хочу поприветствовать свою любовь и будущих родственников.
Я, не моргая, киваю ему. Иди, пока можешь. Ломать ноги своему сопернику на глазах Софьи не хочется. Она у меня девочка ранимая. А я хочу отгородить ее от плохих впечатлений на ночь.
Павел плывет к Софье и ее родителям, улыбаясь всем гостям. Александр Раскольников с женой тепло приветствует его. Софья же стоит и никак не реагирует на него. Сплошной нейтралитет. Молодец. Но это не спасет тебя от расплаты сегодня ночью.
— Скворцов, — бабушка Софьи Виталлина Степановна становится рядом со мной со сложенными руками в недовольном жесте и с таким презрением произносит фамилию Павла. — Софья терпеть его не может. Смотри, как губки кривятся у нашей принцессы.
Павел обнимает Софью, а у нее лицо, будто она держит протухший кусок мяса. Бабуля смеется.
— Всегда так смешно за ними наблюдать... — Она слегка толкает меня локтем в бок. — На вот, — она вручает мне свернутую салфетку в руку. — Подсыпь этому в бокал.
— Что это? — спрашиваю я. Хотя мне глубоко всё равно, что будет с этим кусочком дерьма. Если это позволит мне убрать его с дороги и провести вечер с Софьей, то я готов даже на убийство. Хотя я обычно использую для этого оружие или собственные руки.
— Не дыми, не цианид.
А бабуля у Софьи — страшная женщина. Я крайне удивлен, что она до сих пор не избавилась от ненавистного своего зятя.