Со временем Миладу уже не нужно было об этом просить. Она так увлеклась творчеством, что сама перестала замечать, как альбом уходит один за другим. В последнем, который теперь лежал на полу, Милада успела сделать всего четыре рисунка. Альбом свалился, раскрывшись на одном из них. Ей стало мучительно интересно узнать, зачем Страшила свалил его на пол. Хотя, возможно, это был не он. Девочка всегда боялась, что у нее заведется какой-нибудь страшный монстр, как у других детей. Он поселится в темном уголке комнаты, и ей придется спать со светом. Поэтому сейчас Милада надеялась, что это все-таки был ее воображаемый друг. Он был вредным, и она ему не всегда доверяла, но по большому счету, девочка его не боялась. Она верила — Страшила не может причинить ей вреда.
Теперь, лежа в постели, поджав обслюнявленный край одеяла к подбородку, Милада боролась с желанием взглянуть хоть одним глазком на рисунок. Маленькие девочки всегда любопытны как лисички, из-за чего часто попадают в неприятные неприятности. Да и с возрастом, к сожалению, это не всегда проходит.
Сжав покрепче одеяльце, она свесилась с кровати и стала всматриваться в рисунок в альбоме. Она тянулась и наклонялась, но все равно не могла ничего разглядеть. Решив, что так ничего не получится, Милада обмоталась своим щитом и свесила ножки с кровати. Ступив на холодный пол, она чуть не подскочила. Банка с грязной водой и кисточками, стоявшая на столе, завалилась на бок. Вся вода из нее вытекла на пол.
«Это точно Страшила, это все его штучки».
Он опять играл с ней, играл в игры, которые ей совсем не нравились.
Взяв себя в руки, Милада ступила в мутную лужу и подошла к альбому. В эту же секунду в комнате зажегся свет. Она уже подумала, что это опять проделки Страшилы, как услышала голос отца.
— Что ты натворила, милая?
Она посмотрела на него, и ничего не ответив, перевела взгляд на альбом. На листе черной краской был нарисован силуэт мужчины. Этот мужчина снился ей несколько раз в самых беспокойных ее снах. Вода, разлитая по полу, окутывала лист темной дымкой, медленно сжимая кольцо вокруг силуэта. Даже с альбомного листа вид мужчины в плаще пугал ее. Как-то раз она подумала, что он пугает даже Страшилу. По мере того, как намокала бумага, темное кольцо воды плотнее обступало фигуру в альбоме, угрожая полностью ее поглотить. Отец поднял альбом, с которого с глухим шлепаньем спадали капли воды.
— Это ты нарисовала? — задумчиво спросил он, но, не дав ей ответить, продолжил. — Неплохо, милая. Но зачем ты устроила это? — он обвел альбомом круг, указывая на лужу.
— Это не я… — прошептала Милада, понимая, что ей все равно не поверят.
— Ложись в постель, Грета завтра все уберет, — отец поцеловал ее в лоб и добавил, — больше не гуляй во сне, малыш, иногда ты до чертиков нас пугаешь, — он сказал это добрым покровительственным тоном и подмигнул ей. Милада любила отца и очень расстраивалась, когда Страшила выкидывал подобные фокусы. Она боялась, что однажды из-за всего этого отец сменит тон и свое отношение к ней.
Бросив мокрый закрытый альбом на стол, отец выключил свет и вышел из комнаты. Милада, забралась в свою постель и за дверью услышала рассеянный топот и сонный голос няньки. Она поняла, что на сегодня игра окончена. Нянька будет дремать в кресле в ее комнате до самого утра, вот только заснет ли теперь сама Милада? Всем этим беспорядком Страшила сказал ей что-то, что она не в силах была понять. Кто этот мужчина? И почему, когда она смотрит на свой рисунок, она чувствует себя кроликом, которого заворожил удав? Может быть утром, позабыв ночные страхи, она все поймет. Закутавшись в одеяло, девочка посмотрела на сонную няньку, бредущую к креслу с пледом.
«Интересно, кто жил в шкафу у Гретты, когда та была маленькой?»— эти мысли проводили Миладу в кинотеатр снов, среди которых больше не было кошмаров.
25 (ПОСЛЕ) Солнечные зайчики
Из ступора Джереми вывела упавшая на пол трость. Та самая, с головой змеи. Она звонко ударила об пол, и мозг Джереми заработал. Он рывком высвободился из захвата Арчи и, вскочив с кровати, начал пятиться. То, что смотрело на него красными чужими глазами, уже не было его другом. Кряхтящие, шипящие звуки, вырывающиеся из его рта, были отвратительны. Джереми заткнул уши, не отдавая себе отчета в том, что делает, и, бормоча себе под нос нечто нечленораздельное, продолжил пятиться. Он был в ужасе от увиденного, но глаз оторвать не мог. Бледная кожа Арчи имела пепельный оттенок, волосы, будто лохмотья, спадали на лицо. Вены, рельефно выделявшиеся на руках, имели темно-серый неживой оттенок, что совершенно не вязалось с тем, что руки эти шевелятся. Как будто он намазался гримом для вечеринки и слишком уж вжился в роль.