А наш транспорт работал как часы. За неделю, что прошла с очередного прорыва на юг, мы смогли пропихнуть к каждой из пяти групп по двадцать-тридцать тысяч бойцов, и это без учета пополнений местными партизанами и населением, по паре сотен танков и самоходок, полтысячи БМП и под тысячу вездеходов. Собственно, мы как начали движение на юг в начале августа, когда отразили немецкое наступление, так его и не останавливали, пробрасывая массу войск скачками по пятьдесят-сто километров, от рубежа к рубежу — то, забежав вперед немцев, заворачивали в широтном направлении линии фронтом на север и ловили ими отступавших фрицев, то уже фрицы останавливали нас из-за недостатка сил для дальнейшего продвижения на юг, и тогда мы сразу же начинали окапываться, подбрасывать резервы, и через неделю, взламывая еще неустоявшийся фронт, снова устремлялись вниз по карте.
Так случилось и к северу от Полтавы — взять ее наскоком не получилось, потом немцы начали нас постепенно оттеснять, но так как плечо подвоза резервов у нас постоянно укорачивалось, то вскоре мы остановили и их продвижение, а отсутствие полноценного позиционного фронта давало интересные возможности. К тому же у нас еще оставалось превосходство в воздухе — после разгрома немецких аэроузлов фрицы понемногу восполняли свою авиацию, но не сравнились с нами даже по количеству, а мы к тому же перебросили на юг с десяток РЛС — мы просто видели дальше и раньше, чем немцы. Хотя и у них тут работали РЛС, но они были менее дальнобойными, к тому же им приходилось высматривать наши самолеты, сделанные из стеклопластика, что существенно снижало их ЭПР — условия работы немецких радиолокаторов становились еще хуже. Да еще мы активно забивали их рабочие частоты постановщиками помех. Удалось нам изучить и саму аппаратуру — мы захватили две РЛС. Что нам не понравилось, так это использование немцами английских и американских узлов и элементов — они даже маркировку не потерли, и только и оставалось надеяться, что эти элементы куплены через третьи страны, а не поставлены напрямую. Хотя, я вот не уверен, что, например, магнетроны вообще были в свободной продаже. Так что с этим еще предстоит разбираться.
Как бы то ни было, преимущество в авиации давало не только прикрытие наших частей с воздуха и возможность наносить воздушные удары по немцам, это давало и разведку. А техника повышенной проходимости позволяла нам активно перебрасывать взводы и роты между флангами, купируя контратаки или поднажимая на участках намечающегося прорыва.
И, пользуясь этими возможностями, наши командиры играли в пятнашки, постоянно перемещая части и подразделения. Так, в одной из операций мы подставили немцам открытый фланг для контратаки, а недалеко держали три танковых батальона, к тому же рассчитывали успеть развернуть часть сил, чтобы прикрыть тылы — тогда получится, что контратакующие части окажутся в клещах — будут наступать в лоб, а им во фланг ударит засадная группа. Не выгорело — наши прощелкали немецкую разведгруппу, которая перед уничтожением успела передать о наличии множества танков, так что настороженные фрицы не ломанулись в ловушку, а стали ждать нашего наступления. Теперь надо было спешить уже нам, пока фрицы не успели развернуть оборону. Поэтому, не дожидаясь окончательного подтягивания пехотных частей, засадные танковые батальоны прошли за правым флангом ударной немецкой дивизии и, выбив хлипкие фланговые заслоны, вломились в тылы — лишь на одном участке, куда немцы успели перебросить пять штугов, встретилось сильное сопротивление, поэтому мы его только обложили маневренными группами, а основную массу перенаправили в небольшой обход справа и слева — они, если что, и подстрахуют. Попутно левая — более южная — колонна выставляла завесу танковых засад, чтобы прикрыть свой южный фланг и сосредоточиться на максимальном продвижении на запад, заодно прикрываю с юга и запада правую — северную — колонну, которая и долбила немецких танкистов маневром и короткими перестрелками во время попыток немцев проводить контратаки и отбросить продвигающиеся по балкам и под прикрытием перелесков русские танки. На тридцать километров к югу крупных сил немцев замечено не было, поэтому час-полтора в запасе был, ну а если кто подойдет — будем либо отходить, либо укреплять завесу.
Все это — при поддержке штурмовиков — не только тяжелых двухмоторных, но и легких Аистов — разведывательно-связных, а теперь еще и штурмовых, только с довешенной броней и оружием — эта "карманная авиация" использовалась командирами танковых частей все активнее, особенно интенсивно работая по пригоркам, чтобы сбросить немцев с позиций, пригодных для ведения огня на большие дистанции — мы по прежнему береглись их длинноствольных пушек, и, кажется, начали подбирать к ним ключик — обходной маневр по закрытым участкам и воздушные атаки с последующим добиванием. То есть опять конкретное техническое преимущество давало нам преимущество в тактике — немцы со своей менее проходимой техникой не могли позволить себе таких вольностей, а наше превосходство в воздухе позволяло бить длинноствольных немцев сверху — танкисты же, в свою очередь, охотились прежде всего за бронированными ЗСУ, чтобы те не мешали пилотам выбивать немецкие танки — получался эдакий симбиоз, когда каждый род войск выбивает врагов неопасных для себя, но опасных для коллег.