Конечно, помнила... Но вспоминала всё реже. Случившееся перестало быть ежесекундной болью, превращалось в данность и вызывало всё меньше отчаянных вопросов, остающихся без ответа.
Воспитанники расслабляться не давали; хоть все ребята и были из благополучных семей, проблемы и трудности возникали ежедневно. Дети есть дети: кто-то поссорился, у кого-то началась аллергия на укус комара, кто-то отказывается есть кашу за завтраком...
Настя всегда помогала подруге, хоть у неё и своей работы хватало. Артур Михайлович никаких поблажек дочери не делал, спрашивал с неё так же, как с остальных сотрудников.
При этом у Кораблёва не было никаких высокомерных привычек, он не изображал величие, и большого босса он никогда не включал: работал наравне со всеми. А ведь львиную долю ответственности за всё происходящее нёс именно он, да ещё вёл документацию и делал фотоотчёты для родителей.
Андрей Андреевич Кочешев оказался загорелым спортивным блондином лет тридцати пяти, и вправду довольно симпатичным, — Настя почти не преувеличила, давая ему характеристику.
Помимо языковой школы, он преподавал в одном из колледжей, и ему лучше всех удавалось ладить с подростками. Человеком Андрей Андреевич был лёгким в общении и достаточно простым.
Игра закончилась, и Маша как раз раздавала призы, когда к ней подошёл один из охранников с поста на въезде в санаторий «Родник» и спросил о том, где можно найти Анастасию Артуровну Чижевскую.
— К ней приехали, — лаконично пояснил охранник.
Маша быстро раздала остатки призов и достала из поясной сумки смартфон, чтобы позвонить подруге. Через пару минут Настя была рядом и выжидательно смотрела на охранника.
— Я никого не жду, — пожала плечами она.
Охранник заглянул в маленький лист бумаги, который сжимал в руке.
— Вас хочет видеть Чижевский Мирон Александрович.
Маша видела, как побледнела Настя: бледность была заметна даже сквозь шоколадный тайский загар.
— Маша, пойдём со мной, пожалуйста, — умоляюще заговорила Настя. — Я не хочу одна, не могу.
Конечно, Маша считала, что ей там совсем не место, но и отказать подруге не могла, не имела права, ведь та столько сделала для неё. Да и выглядела Настя непривычно встревоженной.
— А ребята? — растерянно спросила Маша.
— Пусть с нами идут. Я не собираюсь там скандал устраивать.
— Хорошо, — вздохнула Маша и попросила ребят встать парами.
Одного, самого бойкого, Севу Кальникова, взяла за руку сама, поставив в пару с собой.
Около небольшого флигеля, в котором располагался пост охраны, облокотившись о высокую и угловатую чёрную машину, стоял темноволосый молодой человек с короткой ухоженной бородой. Стройный, чуть выше среднего роста.
Мужчина был одет явно в очень дорогой деловой костюм, на руке красовались совсем не дешёвые стильные часы. Маша обратила внимание на глаза Мирона Александровича: никогда до сих пор она не видела таких огромных глаз цвета тёмного шоколада.
Настя вышла за ворота, и молодой человек сразу приблизился к ней почти вплотную, начал что-то говорить тихо, но горячо. Настя внимательно слушала и лишь дав выговориться визитёру, заговорила сама.
— Нет, — покачала она головой. — Я уже несколько раз твёрдо озвучивала свою позицию по этому вопросу!
— Ты телефон выключила, — резко воскликнул Мирон. — Что я должен был думать?
— Не выключила свой телефон, а заблокировала номер твоего телефона. Я приехала сюда работать, Мирон, а не груши околачивать! И работаю я с детьми. Мне некогда обсуждать с тобой то да потому в двухтысячный раз!
— Настя, заседание по вопросу развода состоится через две недели, и я хочу, чтобы к тому времени ты приняла адекватное решение...
— Более адекватного решения, чем есть сейчас, не будет, — отрезала Настя. — Я получу всё, что мне полагается по договору, по закону. Разговор окончен! И больше сюда не приезжай.
Огромные и почти чёрные глаза Мирона стали ещё больше, он открыл рот, но Настя ушла обратно на территорию санатория, позвала с собой ребят и заспешила по тропинке, ведущей в лагерь.
Маша тоже хотела уйти, не прощаясь, но бывший Насти внезапно заговорил:
— Послушайте, как вас..?
— А вас как? — неприязненно спросила Маша, которая вдруг почувствовала острую необходимость вступиться за подругу.
— Мирон Александрович, — буркнул Чижевский.
— А я Мария Александровна. Если вам нужны союзники, то это не ко мне, Мирон Александрович. Лучше прислушайтесь к тому, что вам сказала Настя.
— А вы что же, в курсе наших дел?
— Вот именно.
— Зачем Настя втягивает в личные дела посторонних?
— Втягивают животы на пляже. А Настя меня никуда не втягивала. Мы в больнице вместе лежали, в одной палате, там и познакомились. Но вам это наверняка не интересно. То, что у Насти температура держалась в течение нескольких дней, потому и не выписывали дольше, чем других. То, что природа и причины случившегося не выяснены, а ваши домыслы ничем не подтверждены...