Маша чувствовала, как расходится всё сильнее, но истерики не было и в помине. Была кристально чистая, без примесей, злость. Пожалуй, в данный момент Маша ненавидела этого мажора, который ходит тут, выгадывает и печётся только о своих деньгах.
Хотя ей показалось, что когда она говорила о больнице, во взгляде Чижевского мелькнуло что-то человеческое.
— Послушайте... — нахмурился Мирон Александрович.
— Зачем вы сюда приехали? Настя ничего не имеет против развода. Она уехала в санаторий в поисках спокойствия, гармонии с самой собой, а тут опять вы, нигде от вас не скроешься...
— Что здесь происходит?
Увлечённые беседой (если так можно было назвать монолог Маши), Маша и Мирон даже не заметили, как подъехал и остановился рядом с ними белый кроссовер Артура Михайловича.
— Здравствуйте, Артур Михайлович! — с облегчением воскликнул Мирон.
Он всегда знал, что его тесть — адекватнейший человек, который наверняка не станет обливать его презрением, выслушает, а может, и даст совет.
Родители Мирона, казалось, только и ждали, когда Настя проявит себя с отрицательной стороны. Жена всегда уговаривала Мирона переехать, пусть в обычную квартиру, но в такую, где они будут жить вдвоём.
Однако Мирон не зря получил блестящее образование: деньги он умел считать очень хорошо, потому был уверен, что лучше пожить пока в шикарном большом доме у его родителей, а тем временем откладывать средства на покупку собственного дома, такого же большого и хорошего.
Насте пришлось смириться, и она честно пыталась наладить отношения со свёкром и свекровью. Вот только родители Мирона неизменно сохраняли достаточно большую дистанцию в общении с невесткой, постоянно как бы невзначай указывая Насте её место.
И тем не менее, в том, что совершила жена, не было ни капли вины его родителей. Когда Мирон женился, ему было двадцать восемь лет. За его плечами уже были учёба в России, продолжение учёбы за рубежом, стажировка в столице.
В семье Чижевских, мягко говоря, не приветствовалось праздное существование, да Мирон никогда и не стремился жить в праздности. Однако не избегал отпрыск Чижевских не только работы: личная жизнь молодого человека была достаточно насыщенной.
Но когда он встретил Настю, такую юную и прекрасную, резко пересмотрел свои свободолюбивые взгляды и расставил приоритеты: к браку подошёл серьёзно, осознанно. Сейчас Мирону тридцать, и он давно готов стать отцом.
Готов был... Произошедшее оказалась для него слишком сильным ударом, он сам от себя не ожидал, что способен на такие глубокие переживания. Возможно, именно эти чувства и эмоции мешали ему подойти к ситуации трезво, рассудочно, потому он и возложил всю вину на Настю.
От родителей он сопереживания не дождался. Порой ему казалось, будто они даже рады, что всё получилось именно так, как получилось, потому Мирон очень отдалился от матери и от отца за прошедшие недели.
Настю, как ему казалось, он ненавидел. Обсуждать личные проблемы с посторонними людьми не умел и не хотел. Как-то так получилось, что самым близким и понимающим человеком оказался тесть. Тем более, у них была не такая уж большая разница в возрасте, и общаясь, они не чувствовали возрастной и поколенческой пропасти.
— Здравствуй, Мирон! — кивнул Артур Михайлович, перевёл взгляд на Машу и холодно поинтересовался: — Мария Александровна, что вы здесь делаете? По какой причине вы оставили воспитанников одних?
Вспыхнув, Маша молча заспешила по той же тропинке, по которой недавно увела ребят Настя.
— Эта девушка пришла с Настей, и дети с ними были. Настя не захотела как следует поговорить, быстро ушла обратно и увела ребят, а Марию Александровну я задержал, — пояснил Мирон.
Артур Михайлович посмотрел вслед Маше, но потом сдвинул брови и вновь добавил строгости в голос:
— Мария Александровна не должна оставлять детей одних или на чьё-либо попечение. Исключение составляют занятия по английскому языку.
Мирон пожал плечами и вздохнул. Весь светский лоск с него слетел, и он превратился в обычного молодого мужчину, растерянного и уставшего.
— Давай присядем, Мирон, — Артур указал на скамейку, стоявшую у забора за территорией санатория.