Мирон послушно сел, поставив локти на колени и сцепив руки в замок. Смотрел при этом на носки своих дорогих туфель.
— Зачем ты приехал? — опускаясь рядом, спросил Артур.
— Настя заблокировала номер моего телефона и номер телефона моего поверенного. И вы заблокировали...
— Я ничего не блокировал! — удивлённо воскликнул Артур.
— Значит, тоже Настя, — кивнул Мирон. — Я не мог ничего о ней узнать. Пришлось разыскивать.
— А что ты хотел узнать, Мирон? И что за фантазия — склонять Настю, чтобы она отказалась от того имущества, которое ты и твои адвокаты сами же и включили в брачный договор?
— Если честно, я был уверен в том, что брачный договор так и останется формальностью, никогда нам не пригодится.
— Очень жаль, что твои ожидания не подтвердились, — серьёзно ответил Артур.
— И мне жаль, — вздохнул Мирон. — А приехал... Настю хотел увидеть. Убедиться, что с ней всё в порядке. Только она даже разговаривать со мной не хочет.
— Может, потому что Настя тебя раньше ждала? Тогда, когда ты сделал вид, что её вообще не существует в природе? Тогда, когда ты был ей нужен больше всего? Но вместо этого ей присылал сообщения твой поверенный. А после ты вдруг заметил и удивился: почему, собственно, Настя разговаривать не хочет? Не уговоривает тебя, не упрашивает, спокойно соглашается на развод? И тогда заволновался. Только время упущено. Теперь против вины Насти — твоя вина.
— Заволновался, когда в себя немного пришёл и смог хоть как-то соображать! — выпрямившись, воскликнул Мирон. — Почему все говорят только о том, что Настя потеряла ребёнка?! Это был и мой ребёнок, и я тоже его потерял! Точнее, мне даже не удосужились сообщить о том, что ребёнок вообще был! Вы хоть представляете себе эту ситуацию?
— Не поверишь, представляю, только гораздо худший вариант этой ситуации. У Насти могли быть брат или сестра, но мать Насти даже не соизволила со мной обсудить этот момент, приняла решение сама.
— Понятно, — с сочувствием сказал Мирон. — А что мне делать-то теперь?
— Если ты про Настю, — время ей дай. Заодно и сам подумаешь ещё, взвесишь все «за» и «против», попытаешься понять, к чему ты готов и чего хочешь.
...Проводив Мирона, Артур пошёл в лагерь. Он знал, что к полднику старший отряд вернётся, а пока решил проведать младших. Заодно и посмотреть на дочь и на Марию Александровну.
Настя была немного бледной и напряжённой, а Мария Александровна, как показалось Артуру, плакала.
Так. Интересно. Не из-за него ли? А точнее, не из-за его ли строгого замечания?
Глава шестая
Маша не смогла бы точно сказать, что именно стало причиной её слёз. Она заплакала впервые с тех пор, как началась загородная смена в языковой школе «Гулливер».
Санаторий «Родник» давно приобрёл репутацию одного из лучших в регионе; сюда приезжали лечиться и отдыхать, а не тусоваться, потому и публика, и обстановка были достаточно спокойными.
Развлекательные мероприятия, безусловно, проводились, однако они не являлись самоцелью и не вызывали особого ажиотажа.
Воспитанники и преподаватели школы «Гулливер» занимали отдельный небольшой корпус, а питались в общей столовой. Развлечения для ребят педагоги придумывали и проводили сами.
Маша жила в одной комнате с воспитанницами младшей группы; Настя — в одной комнате со старшими воспитанницами. Так же распределили комнаты воспитанников Артур Михайлович и Андрей Андреевич: первый контролировал старших, второй — младших. Таким образом, дети находились под присмотром практически круглосуточно.
Постепенно Маша, несмотря на огромную ответственность, вновь начала радоваться каждому новому дню и всё чаще улыбалась.
Однако сегодня что-то пошло не так. Появление Мирона Александровича выбило из колеи не только Настю, но и Машу.
Во-первых, Маша переживала за подругу, а во-вторых, собственные воспоминания громко заявили о себе, когда она наблюдала разборки Насти и Мирона.
Потому она и растерялась на время, увязла в беседе с Мироном вместо того, чтобы уйти с Настей и воспитанниками. Да, она оставила детей буквально на несколько минут, но всё равно это непростительная оплошность.
Несколько минут — это очень много в самом-то деле. И всё же получилось так, что холодное замечание, полученное от Артура Михайловича, стало последней каплей, переполнившей эмоциональную чашу сегодняшнего дня.
Конечно, тон начальника и место для выговора Маше совсем не понравились, но девушка признавала правоту Артура Михайловича.
Успокоилась Маша достаточно быстро, поскольку не могла показаться Насте и ребятам со слезами на глазах. Вскоре вернулись воспитанники старшей группы, одержавшие победу в спортивной игре, начался полдник, а потом личные проблемы Маши совсем отодвинулись на второй план.