* * * * * * *
Мирон сел в кресло напротив матери и с любопытством посмотрел на неё. Судя по причудливо повязанному на голове лёгкому и воздушному серому шарфу, выбивающимся из-под него светлым кудряшкам и широко распахнутым невинным глазам, мать сегодня играет Веру Холодную. Такой, какой её изобразила Елена Соловей в фильме «Раба любви».
Сейчас Мирона было уже не обмануть: у него не осталось иллюзий по поводу отношения к нему родителей.
Он ждал поддержки, поскольку был убит горем, когда Настя потеряла ребёнка. В тот период Мирону казалось, что любимая женщина превратилась в самого главного врага. А ещё его удивило спокойствие и даже равнодушие, с которыми родители восприняли его беду.
Именно тогда он случайно услышал, как мать говорила по телефону с одной из подруг. Из этого разговора Мирон понял, что родители рады до безумия и предстоящему разводу сына, и потере ребёнка.
Мирон начал подробно вспоминать их с Настей семейную жизнь, анализируя отношение родителей к его жене. Результата у этого анализа было сразу два. Во-первых, Мирон понял, что мать и отец всегда были очень холодны с невесткой, искусно пряча это под маской вежливости. А во-вторых, Мирон ещё кое-что понял... Он был очень счастлив с Настей, и он по-прежнему любит её.
Дальнейшее было делом техники. Перестав доверять родителям, Мирон смог очень быстро выяснить тот факт, что они нарочно сорвали их с Настей путешествие на Бали, придумав срочные «почти неразрешимые» проблемы в компании.
Конечно, мать и отец заранее не знали о том, что Настя скроет беременность и улетит в Таиланд без Мирона. Им просто повезло, так сказать. Предполагалась ссора молодых, но результат превзошёл даже самые смелые ожидания.
Что ж, теперь настала очередь Мирона удивлять мать и отца, но не сегодня, время ещё не пришло.
— Сынок, я узнала, что ты аннулировал заявление о разводе, — в тоне матери звучали небольшая тревога и искренняя озабоченность. — Как же так? Разве можно простить то, что она сделала?
— Ты хотела сказать «Настя»?
— Это частности, — поморщилась мать, и Мирон с трудом удержался от совета: надо держать маску лучше, а то упадёт.
— Мама, я не готов сегодня обсуждать эту тему, я очень спешу.
— Далеко собрался?
— Скажем так: на свидание. Надеюсь, я уже достаточно большой мальчик, потому могу не оставлять тебе адрес и номер телефона моей девушки?
— Мирон, не ёрничай. Вопрос очень серьёзный. Надеюсь, что ты встречаешься не с ней?
— Я не собираюсь отчитываться, — легко улыбнулся Мирон.
— Мне ты можешь не рассказывать, конечно. Но отец ставит вопрос ребром: раз уж ты сам не имеешь фамильной гордости, придётся нам за тебя постоять. Если ты не возобновишь процедуру развода, отец отстранит тебя от руководства компанией.
— О как! — поднял брови Мирон.
— Именно так. Есть вещи, которые нельзя прощать, это может непоправимо отразиться на репутации семьи.
— Даже интересно стало: что же такое случилось? От того, что произошло у нас с Настей, не застрахован никто. Также нет никаких доказательств того, что мы потеряли ребёнка по вине Насти.
— Быстро же ты переобулся, сын! Похоже, она тебя опаивает чем-то, эта девчонка!
— Всё, мне пора, мам, — Мирон встал, но пошёл не к выходу, а обратно в свою комнату, поскольку решил собрать минимум вещей дня на три.
— Разговор не окончен, Мирон!
— Для меня он и не начинался, мам!
* * * * * * *
Мирон нажал кнопку домофона, и голос Насти раздался почти сразу, будто она дежурила у дверей. Когда Мирон вышел из лифта, двери квартиры были уже открыты.
Настя была в тёплой пижаме и смешных тапочках с кошачьими мордочками. Волосы небрежно собраны в пучок, на лице ни грамма косметики. Такая родная, любимая и домашняя. А в глазах, помимо надежды, недоверие и страх.
Ему, Мирону, придётся снова завоёвывать доверие любимой и прогонять страх. Но он справится.
А ещё... Безусловно, он мог остановиться пока в отеле, но для Мирона это стало делом принципа.
— Насть, я тут с сумкой... Можно я у вас несколько дней поживу? А потом мы вместе переедем в наш с тобой дом.
Глава восьмая
— Проходи, — Настя отступила вглубь прихожей, Мирон вошёл следом, закрыл двери и поставил рюкзак на пол.
— Вот почему папка так резко сорвался, будто с низкого старта! Дела у него срочные образовались! Вы опять сговорились? — уперев руки в боки, Настя покачала головой.
— Я вовсе не просил Артура уходить! Мне бы такое и в голову не пришло, — Мирон снял кроссовки, аккуратно поставил их на обувную полку и пошёл умываться. — Я попросил у хозяина дома разрешения пожить у вас несколько дней, и он дал согласие. Но нужно было ещё спросить у тебя, а то вдруг бы ты меня с лестницы спустила с ускорением?