— Не моё, конечно, дело, но зря ты так, — покачала головой Маша.
— Теперь-то понимаю, — впервые с начала разговора Настя погрустнела. — А тогда будто затмение нашло. Мирон даже не пришёл ко мне ни разу за эти дни и не позвонил. Уведомил только, и то через поверенного. Да и ладно.
Настя встряхнулась, и с любопытством посмотрела на Машу.
— Ты тоже вчера что-то про мужа кричала, про какого-то Стаса.
— Да, — кивнула Маша. — Прости.
— Ты уже просила прощения. Подробности будут?
— Примерно то же самое... Хотя нет. Позавчера я хотела рассказать мужу о беременности, обрадовать, получила результаты анализов. Но он опередил меня и сообщил, — Маша усмехнулась, — или уведомил, что уходит от меня и подаёт на развод. У него давно другая женщина, он её любит, и они ждут ребёнка.
— Вот же... — Настя выдала довольно длинную тираду, состоящую из непередаваемой игры слов. — Ну ничего. Прости, что говорю жестокие слова, но всё к лучшему. Ты это поймёшь со временем.
— Откуда ты знаешь? — всхлипунула Маша.
— В книжках прочитала, — усмехнулась Настя.
В этот момент раздался деликатный стук в двери и на пороге палаты возник... Стас.
Маша не могла ни пошевелиться, ни заговорить; просто сидела и во все глаза смотрела на Стаса.
— Это не ко мне, — задумчиво заговорила Настя. — Значит, к тебе? Брат?
Настя посмотрела на Машу, потом на посетителя, а потом снова на Машу... И вдруг всё поняла по её лицу.
— Так, пакетик давай и топай отсюда, — Настя загородила собой Машу и начала теснить Стаса из палаты, напирая на него своим третьим размером. — Спасибо за заботу. Вежливость проявил, и адьос!
— Погодите, какое вы имеете право? — возмутился Стас, вытягивая шею, чтобы увидеть Машу. — Маша! Кто это? Скажи ей!
— Она только в себя пришла, на успокоительных, — тихо зашипела Настя, с презрением глядя в красивое лицо Стаса. — Хоть сейчас будь человеком! Исчезни!
Стас, захлебнувшись уже готовой сорваться с губ фразой, закрыл рот и кивнул. Настя захлопнула двери и повернулась к Маше.
— Спасибо тебе, — прошептала Маша. — Видимо, Стасу позвонили из больницы, потому что он у меня в телефоне до сих пор обозначен как муж. Без уточнения «бывший».
— Надо эту оплошность исправить, — деловито ответила Настя и пошла к окну. — Вообще удалить его контакты. А я вправду сначала подумала, что это твой брат. Вы похожи: оба русые с одинаковым оттенком волос, оба глазастые, и глаза, вроде, одного цвета. У тебя зелёные, и у него зелёные...
— У него ближе к светло-карим, — вставила Маша.
—...и черты лица правильные у обоих. Вы оба худощавые, среднего роста.
— Стас выше меня...
— Ясен пень, выше. Средний рост для мужчины и средний рост для женщины — это две большие разницы. Что-то мне подсказывает: эта мамзель с щёчками, как у хомячка, пришла с твоим Стасом и ждёт его.
Маша осторожно встала, подошла к окну и остановилась рядом с Настей. Выход из корпуса просматривался достаточно хорошо.
— Мы на третьем этаже? — спросила Маша.
— Да. Видишь, на скамейке сидит?
— Вижу. По идее, тут много беременных должно быть. Почему ты решила, что это она?
Темноволосая девушка, сидящая на одной из скамеек, была месяце на пятом беременности. Длинные волосы спускались ниже пояса. Вид у девушки был недовольный и немного встревоженный. Небольшие глаза напряжённо смотрели в сторону входа. Щёки и вправду были достаточно пухлые, хотя в другой ситуации Маша это сочла бы даже милым.
— Стасик задерживается, вот она и недовольна, — усмехнулась Настя. — Видимо, он решил справиться о твоём состоянии, за что она ему чуть позже ложечкой для специй технично вычерпает мозг.
— Может, это и не она...
Договорить Маша не успела, поскольку незнакомка встала со скамейки, и тут же к ней подошёл Стас. Брюнетка взяла его под руку и, снизу вверх заглядывая в его лицо, начала что-то говорить.
— Достаточно длинные и стройные ноги при невысоком росте и полном отсутствии талии, — покачала головой Настя.
— Она беременна, какая талия? — возразила Маша.
— У неё и раньше не было талии, непропорциональная фигура. Сто процентов, Машунь, сначала эта девица изображала перед твоим бывшим скромную ромашку, а потом скрутила его в бараний рог. Прилипла, как волос к мокрой руке. Так ему и надо!