Прекрати, сказала я себе.
Это не твоя история.
Пара закончилась неожиданно быстро.
Я собрала вещи, но не ушла сразу. Не потому что ждала его — просто хотелось задать пару вопросов по делу. По-настоящему по делу.
Когда я подошла к кафедре, он поднял взгляд.
— Артём Сергеевич?
— Да?
Опять этот спокойный тон. Ни намёка на личное.
— Вы говорили про дополнительные источники, — сказала я. — Их можно будет получить заранее?
— Я выложу их в общий чат, — ответил он. — К следующей паре.
— Спасибо.
Я уже собиралась уйти, но слова вырвались сами:
— И если возникнут вопросы по работе… можно писать на почту?
Он на секунду задумался.
— Да, — сказал он. — В рабочее время.
Это прозвучало не холодно. Скорее — как напоминание о правилах.
И почему-то мне стало чуть обидно.
Я вышла из аудитории с ощущением, будто что-то оставила там.
Или кого-то.
Весь день прошёл странно. Мысли возвращались к его голосу, взгляду, паузам. Я злилась на себя за это — у меня и без того хватало проблем. Дом, в котором всегда слишком шумно. Ответственность, которая навалилась раньше времени. Привычка не жаловаться.
На следующей паре я старалась быть незаметной.
Но он всё равно заметил.
Я поняла это по тому, как после занятия он сказал:
— Лея Миронова, останьтесь, пожалуйста.
Сердце пропустило удар.
Я осталась. Аудитория опустела, и стало непривычно тихо.
— Вы сегодня были рассеянны, — сказал он, не глядя в журнал. — Это не похоже на вас.
Я не знала, что ответить.
— Всё в порядке? — добавил он уже тише.
Этот вопрос выбил почву из-под ног.
— Да, — сказала я слишком быстро. — Просто… устала.
Он посмотрел на меня внимательнее. Не как преподаватель. Как человек.
— Если что-то происходит, — сказал он, — это нормально. Но не стоит тащить всё в одиночку.
Я опустила взгляд.
Слишком близко. Слишком честно.
— Спасибо, — прошептала я.
Он кивнул. Неловко. Будто сам не ожидал от себя этих слов.
Я вышла из аудитории с дрожью в руках и одной чёткой мыслью:
С этого момента всё стало сложнее.
Потому что он заметил.
А значит — пути назад уже не было.
Глава 3. Останься
Артём Воронцов
Я заметил это не сразу.
Сначала — как несоответствие.
Пустое место во втором ряду. Опущенный взгляд. Отсутствие вопроса, который обычно возникал у неё почти автоматически.
Лея Миронова стала тише.
Она приходила на пары. Садилась почти там же. Делала записи. Но будто старалась стать незаметной — и это было хуже любого опоздания.
Я ловил себя на том, что ищу её взгляд.
И каждый раз натыкался на аккуратно выстроенную стену.
Она больше не смотрела на меня прямо.
Не задерживалась после пары.
Не задавала вопросов.
И это… тревожило.
Я злился на себя за это слово.
Преподавателю не положено тревожиться из-за студентки.
На третьей неделе семестра она не ответила на простой вопрос.
Не потому что не знала — я видел это.
Она просто не подняла глаза.
— Миронова, — сказал я. — Вы согласны с этим выводом?
Тишина.
— Лея?
Она вздрогнула, будто я вырвал её из другого пространства.
— Да… простите, — сказала она. — Да, согласна.
Слишком быстро.
Слишком пусто.
После пары я уже знал, что скажу.
— Лея Миронова, останьтесь, пожалуйста.
Она замерла.
На секунду — буквально.
Потом медленно кивнула.
Когда аудитория опустела, между нами повисло напряжение, которое нельзя было назвать учебным.
Я не сразу заговорил. Дал ей время — и себе тоже.
— Вы меня избегаете, — сказал я наконец.
Она подняла глаза. В них мелькнуло удивление. Потом — осторожность.
— Я… нет, — ответила она. — Просто…
— Просто что? — перебил я мягче, чем собирался.
Она пожала плечами.
— У меня всё в порядке.
Ложь.
Не грубая. Не нарочитая.
Тихая — из тех, которые говорят, когда не хотят быть услышанными.
— Лея, — сказал я, — я не имею права лезть в вашу личную жизнь.
Она напряглась.
— Но, — продолжил я, — я имею право знать, когда студенту тяжело. И когда это мешает учёбе.
Она опустила взгляд.
— Это временно, — сказала она. — Я справлюсь.
Я видел таких студентов.
Тех, кто всегда справляется.
Пока не ломается.
— Справляться в одиночку — не всегда признак силы, — сказал я тише. — Иногда это просто привычка.