Но для нас это больше не имело значения.
Мы работали, говорили, смеялись тихо над её ошибками и моими пояснениями, и я видел, как она постепенно расслабляется.
С каждым словом, каждым прикосновением, даже самым случайным, она отпускала напряжение, которое мешало сосредоточиться.
Когда пара закончилась, она собрала вещи.
— Спасибо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Сейчас мне легче… я понимаю лучше.
— Рад слышать, — сказал я. — И помните: всегда можно попросить о помощи.
***
Я вышел из аудитории, направился к машине и завёл двигатель.
И тут заметил её возле остановки.
Лея стояла, взгляд в пол, слегка дрожала от холода.
Наверное, её автобус не пришёл.
Я остановился рядом, вышел из машины и подошёл.
Она подняла глаза, немного удивлённая:
— Артём… вы?
— Давай я тебя подвезу, — сказал я.
— Не нужно, — тихо ответила она. — Сейчас придёт мой автобус.
— Он не придёт, — сказал я. — Последний ушёл сорок минут назад. Так что может, всё-таки подвезу тебя?
— Но… насколько это удобно для вас? — спросила она, смущённо отводя взгляд.
— Всё нормально, — сказал я спокойно. — Я просто подвезу тебя, и всё.
— Хорошо, — кивнула она, слегка улыбнувшись.
Мы сели в машину, и я завёл её. Сначала ехали молча.
Я видел, как она слегка прячет руки в рукавах, напряжённая и всё ещё замерзшая.
— Ты сегодня много работала, — тихо сказал я.
— Да… — ответила она. — Было тяжело сосредоточиться… всё время мысли улетали.
Я кивнул, слегка улыбнувшись, пытаясь разрядить атмосферу:
— Это нормально. Мы работаем над этим вместе.
— Но… — тихо сказала она, — иногда я боюсь, что совсем не понимаю тему.
— Не бойся, — сказал я. — Я помогу. Мы разберём всё шаг за шагом.
Она чуть расслабилась и кивнула, всё ещё поглаживая рукава руками.
— Спасибо… — выдохнула она, тихо, почти шепотом.
Я улыбнулся.
— Всё будет хорошо. С нами, с тобой — всё будет хорошо.
И в этот момент я понял, что каждая минута рядом с ней делает нас ближе, и что эти моменты, эти разговоры и молчание, становятся тем, что невозможно игнорировать.
Глава 8. Теплее, чем слова
Лея Миронова
Мы остановились возле моего дома.
Машина тихо урчала, фары освещали пустую улицу, и на секунду мне показалось, что выходить — значит снова вернуться в реальность, где всё сложнее, чем здесь, в этом коротком моменте тишины.
— Спасибо, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Правда.
Он посмотрел на меня внимательно, будто хотел что-то сказать, но не решался.
И тогда я сделала шаг первой.
Я наклонилась и обняла его.
Не резко, не неловко — спокойно, уверенно.
Это было совсем другое объятие.
Не дружеское.
Не случайное.
В нём было больше чувств, чем во всех словах, которые мы так и не произнесли.
Он замер на секунду… а потом обнял в ответ.
Тепло. Надёжно. Так, что внутри стало спокойно, будто я наконец-то перестала держаться из последних сил.
— Береги себя, — тихо сказал он.
Я кивнула, вышла из машины и почти сразу почувствовала, как холод снова напомнил о себе.
Поднимаясь по лестнице, я ещё ощущала это объятие — словно оно осталось со мной.
Дома меня встретила мама.
— Лея? — она выглянула из кухни и сразу улыбнулась. — Ты сегодня поздно.
Потом её взгляд скользнул к окну.
— Тебя подвёз мужчина?
Я вздохнула и улыбнулась.
Скрывать не было смысла. Мы с мамой всегда были как подружки.
— Да, — сказала я, снимая куртку. — Это… мой преподаватель.
Она удивлённо приподняла брови, но без осуждения — только с интересом.
— И какие у вас отношения?
Я села за стол, обхватила чашку с чаем и немного помолчала.
— Он помогает мне с учёбой. И… он хороший. Очень.
Мама внимательно посмотрела на меня.
Она родила меня рано, и мы выросли вместе — почти на равных.
Она знала, когда я уставала, даже если я не говорила ни слова.
— Ты выглядишь уставшей, — мягко сказала она.
Я кивнула.
— Немного. Просто… всё сразу. Учёба, работа после пар, брат…
Мой младший брат был инвалидом, и лечение требовало денег.
Мама и папа работали, платили за моё обучение, но я не могла просто сидеть сложа руки.
Я подрабатывала, помогала, не жаловалась.
Просто так получилось.
— Ты сильная, — сказала мама, накрывая мою руку своей. — Но даже сильным нужна опора.
Я улыбнулась.
Наверное, поэтому Артём стал для меня таким важным.