— Ты видишь что-нибудь? — спросила я у Ник.
— Сторож. Выходил покурить и зашёл обратно. У соседей тихо.
— Я спускаюсь.
— Давай.
Два баула я сбросила вниз просто так. Они глухим звуком шлёпнулась на траву. С третьей — пришлось повозиться, ведь в неё я положила гранаты. Я привязала трос и медленно опустила её на верёвке. Бросила якорь на землю. А затем, повиснув на руках на краю забора, прыгнула вниз. На ногах я не удержалась и приземлилась ровно на пятую точку. Встала, достала из сумочки пакет с перцем и рассыпала вокруг. Сложила якорь и верёвку. Одну сумку погрузила на спину как рюкзак. Остальные в обе руки. Груз казался неподъемным. Я тащила на себе ношу больше собственного веса. Лямки врезались в плечи. Но я двигалась к нашему посту. Ники уже слезла с дерева и помогла мне с ношей.
— Надо вернуться засветло. — Я посмотрела на часы сотового, и отключила телефон.
— Ты уверена, что нас не выследят? — Спросила Ник, стряхивая с меня пыль.
— Здесь связь два джи, наше точное местоположение не определяется. Пальчиков я не оставила. Всё вернула, как было. Остались только следы от ботинок. Но вряд ли хозяин сразу заметит пропажу, да и заявлять в органы он не будет.
Мы катили тележку сначала в гору, потом держали ее спускаясь с горы. Мне это напомнило кадры из мультфильма «Простоквашино».
— Главное — сейчас не встретить «Печкина».
— Ага, а то на опыты отправит в поликлинику.
Мы тихонько добрались до нашей дачи. Открыли сумки.
Ники взвизгнула - увидев гранаты.
— Спокойно. Голыми руками не трогай. Пальцы не оставляй.
Я достала старую УФ-лампу и включила её. Необходимо проверить, есть ли ни на купюрах метки. Мы выложили содержимое сумок на стол. Посчитали.
— Что ты будешь делать со всем этим?
— Не ты, а мы. Нам нужны средства на организацию миссии. Так здесь около сотни миллионов. Пока нам нет восемнадцати, валютный счёт открыть проблематично. Да, и в принципе, покупать что-то очень опрометчиво. Пользуемся деньгами экономно. В долг никому не даём. Не тратим на благотворительность. Стараемся покупать вещи в разных магазинах, не оставляя крупные суммы в одни руки. — Я достала мамин прибор по вакуумной упаковке заготовок.
— А с этим что? Она ткнула на боеприпасы.
— Тоже упакуем и уберём. Запомни, никому нельзя говорить.
— Я — могила.
— Не каркай! Это нам на расходы. Домой крупную сумму не бери. — отложив в сторону двадцать российских пачек, произнесла я. — Остальное упаковываем и прячем. Завтра идём записываться в автошколу. На работу ходим. Уволимся позже. Ведём себя, как обычно. — Ники кивала.
Мы упаковали всё и спрятали под фундаментом беседки, засыпав песком.
— Что дальше? — спросила Ник.
— Сейчас спать.
— Я тут подумала, знаешь, я наверно расстанусь с Оскаром.
— Давно пора. — зевнула я. Солнце уже выглянуло из-за леса. — Я бы ещё на твоём месте к психологу походила. Рано или поздно тебе придётся полюбить себя и научится отстаивать свои границы.
— Мне вроде и так нормально.
— Как знаешь, — я погладила пуделя и закрыла глаза.
Воскресенье мы провели вместе на даче. Вечером Ники забрала из моей квартиры новую одежду и отправилась домой. Спустя два часа она мне позвонила в слезах. Отец избил её за покупки. Но ревела она не поэтому. Он ударил Семёна, попытавшегося вступится за сестру. Мальчик от удара отлетел и стукнулся о край табуретки. Он без сознания. Я сказала ей вызвать скорую и что сейчас приеду.
— Папа! — крикнула я и побежала в комнату к родителям. — Беда! Срочно поехали к Нике! Там Семён без сознания!
Мой папа ни минуты не колебался. Схватил ключи от машины и в тапочках выбежал из подъезда нашей пятиэтажки. Мама бежала за нами следом в домашнем халате. Они знали, что у Ники дела плохи и волновались за мою подругу, так как мы были вместе с первого класса. Отец сразу понял, что виновником всему этот алкаш. Я рассказала родителям, что оплатила в магазине одежду для подруги с отложенных денег, что ей не в чем идти на учёбу, и что всё лето её батя пил не просыхая.