— Пап. Только спокойно, не бей этого мудака! Мы им поможем. Но по закону. Я не хочу, чтобы ты сел!
— Не переживай, я буду держать себя в руках.
— Надо сразу ментов вызвать.
Я набрала службу спасения и милицию (тогда она так называлась). Я чётко объяснила ситуацию, что в квартире есть пострадавший несовершеннолетний инвалид. И что его травма является причиной неадекватного поведения опекуна. На том конце оператор сказала, что это не их случай и нужно вызывать скорую.
— А теперь послушай меня, телефонная крыса! Этот разговор я записываю и опубликую на всех областных каналах. Ты сейчас вызываешь наряд полиции, представителя ПДН и органов опеки по указанному адресу. Если ты этого не сделаешь, я прославлю твоё имя на всю страну.
— Что вы себе позволяете!
— Всё, чтобы спасти жизнь троих детей. Это твоя работа. Жду отряд через пять минут. В твоих интересах, чтобы они не опаздывали.
— Вы не имеете права!
— Засуди меня, если посмеешь. Выполняй свою работу. — Я назвала ещё раз адрес, фамилии, имена и возраст пострадавших. После чего захлопнула телефон. Отец косился на меня.
— Знаешь, порой я думаю, что тебе не семнадцать, а сорок.
— Так и есть пап. — Улыбнулась я.
Когда мы подъехали к дому Ники, у её подъезда уже стояла скорая. Я пулей влетела по ступенькам и увидела бригаду врачей перед дверью. Им никто не открывал. Холодок пробежал по моей спине.
— Вы из этой квартиры?
— Да. — Я достала ключ и открыла дверь. Ники дала мне его на всякий случай.
Папа и я прошли вперёд и услышали мужской крик:
— Ты, тупая тварь! Это из-за тебя Сёма ударился! Я убью тебя! — Отец Ники увидел нас — А, буржуи пожаловали! Пришли брать последнее! А нету у меня ничего! — Он шатался и опирался о дверной косяк.
— Папа, спокойно! — предупредила я своего.
— Это ты, безмозглая овца, — обратился пьяный ко мне. — Это ты их разбаловала!
— Заткнись и дай пройти, придурок, — грубо ответила я. Тут он начал наступать на меня. Папа даже не успел встать, между нами, как я влепила ему с локтя в челюсть. Алкоголик сделал шаг назад и съехал по стене. Мой папа смотрел на меня с гордостью и удивлением. В комнате на полу сидела Ника и ревела над лежащим братом. У его головы растекалась лужица крови. Я почувствовала вину за происходящее. Ведь в том будущем этого не происходило.
Бригада скорой склонилась над Семёном.
— Он жив? — произнесла я с дрожью в голосе.
— Да. — ответил мне фельдшер. — Алла, фиксируй ЧМТ и грузим.
Пока делали перевязку и приводили в сознание мальчика, Ники молчала. У неё под глазом красовался огромный красный фингал. На руках красовались следы от ударов. Она просто тихо плакала на полу.
— Мама, уведи, пожалуйста, Ники на кухню. В левом верхнем ящике над плитой есть пустырник.
Я отвечала на все вопросы медбрата: диагнозы мальчика, дата рождения, имя, фамилия, где учится. Приехал наряд милиции. Семёна погрузили в скорую, и папа отправился с ним. Мы прошли на кухню. Я подставила им две табуретки у стола, чтобы удобнее было записывать протокол. Батя подруги начал опять барагозить и двое в форме пошли его успокаивать. Я включила диктофон на телефоне и предупредила сержанта, что разговор пишется. Молодой сержантик вздохнул и спросил: «на юриста учитесь?»
— Нет, это для суда. Можно ваши ФИО и номера значков? — Сержантик вздохнул и продиктовал.
С Ники взяли все показания. Опросили меня и маму. Приехал представитель опеки. И начал уговаривать нас не заводить дело на отца. Мол, это скоро кончится, тебе в этом году восемнадцать. Подумай о брате. Он инвалид, ему будет плохо в детском доме.
— Стоп! — Резко остановила я эту даму бальзаковского возраста. Сержантик втянул голову в плечи. — вы хотите сказать, что им здесь жить неопасно? И кто тут говорит о детском доме? Сейчас мы едем снимать побои. Затем Ника пишет заявление на этого гражданина, и вы сделаете всё возможное, чтобы ограничить его в родительских правах. Завтра с утра мы с мамой едим к вам, и даёте нам временную опеку над Семёном, Никой и Анной. У нас есть все условия для приёма детей в семью. — Я посмотрела на маму, и она одобрительно кивнула.