— Хорошо, но после больницы я забираю Нику и Анну в детский дом. Это временно.
— Никуда они не поедут. Дети останутся у нас. Им по семнадцать лет они вправе решать, где они хотят остаться. Точка. Или вы желаете поспорить со мной?
— Людмила Николаевна, оставьте их — тихим голосом произнёс милиционер, соглашаясь с моим напором.
— Ты думаешь ты самая умная? Тебе самой нет восемнадцати! Ты не можешь ничего решать.
— Она нет, но здесь есть я, законный представитель дочери. И полностью поддерживаю её точку зрения. Ждите нас завтра.
— Завтра не приёмный день.
— Значит, будет приёмный. — Тихо сказала мама и достала свой телефон. Мой дядя — её брат работал заместителем главы администрации по социальным вопросам. Она набрала номер и рассказала о ситуации. Затем молча, протянула телефон Людмиле Николаевне. Могу поклясться, что ор из трубки слышался даже из соседней комнаты. Представитель опеки стала пунцовой и начала дрожать.
— Да, Сергей Борисович… Хорошо, Сергей Борисович…— От её наглости не осталось и следа. — Завтра примем. Всё сделаем… Сами оформим…
Мама ликовала. Она редко обращалась к брату за помощью, но это был её триумф. Разговор закончился, и товарищ соцработник отдала телефон маме.
— Возьмите, пожалуйста, завтра с собой паспорт, жду вас к двенадцати часам. Кабинет сто двенадцать.
— К восьми, — поправила её мама. — Мне на работу нужно. Если меня уволят, я не смогу содержать четырёх детей.
— Да, и, пожалуйста, остановите выплаты пособий на его имя. Мы подготовим все документы для оформления полной опеки в течение месяца.
— Хорошо. — Людмила Николаевна встала на шаткие ноги и отправилась к выходу. — А где, кстати, ещё одна девочка?
— Анна ещё зимой переехала в общежитие при колледже. И ей разрешили жить там и летом.
На самом деле Аня была более самостоятельной. Это Ники всегда оставалась девочкой для битья в их семье. Я позвонила Ане и сообщила о случившемся. Мы с ней не то, чтобы дружили, просто уважали друг друга. У них с сестрой разнился круг общения и интересы.
— Не хотите ли обследовать жилище и составить протокол об изъятии несовершеннолетних и помещение одного из них в учреждение? — соцработник вздохнула, посмотрела на сержантика. Позвала обойти квартиру.
— Я думаю, вы забыли о понятых. Соседи дома! — сказала я, даже не взглянув на них.
Проходя мимо комнаты алкаша, я увидела, как с ним беседуют представители милиции.
— Мы будем писать заявление на него, — сказала я им, — поэтому оформляйте.
Я помогла собрать вещи Ники, взяла её документы, сняла на фотоаппарат протоколы. Вызвала такси. В травмпункте мы проторчали до двух ночи. Папа остался у Семёна в больнице. Как потом выяснилось, он «дал на лапу» дежурному врачу. Ложась спать, Ники сказала, что, если бы мы пришли чуть позже, он бы её убил. Наутро я взяла отгул для нас с Никой на работе. Босс с пониманием отнёсся ко всему и дал нам неделю на решение проблем. Брат подруги пришёл в себя, но врачи сказали, что в сентябре в интернат он не поедет. Маме, как и обещали, сделали все документы на опеку. Мы записались на курсы вождения и каждый день навещали Сёму в больнице. Её батю выпустили из СИЗО с подпиской о невыезде. Мы ждали суда. Моя мама наняла адвоката. Всё возвращалось на круги своя…
Глава 2. Аркадий
Близился сентябрь. Как-то вечером мы с Ники пошли гулять с собакой. На детской площадке я заметила мужскую фигуру. Отец подруги направлялся к нам.
— Дочка, подожди! — крикнул он Нике. Я аж подпрыгнула. Дочка! Что ему надо? Он сроду так не называл мою подругу. Самым ласковым что вылетало из его уст: «слышь, ты».
Девочка замерла. Я видела в её глазах страх и отчаяние, что всё может повториться.
— Пойдём, не разговаривай с ним. — Зашипела я. Она только начала отходить от пережитого. Стала работать с психологом. И тут он. Хотя врач нас предупреждал, что он может появиться.
— Оставь мою дочь в покое, ты, прошмандовка! — Проревел он и ринулся на меня. Пудель и Ника спрятались за моей спиной. Но ведь я по комплекции такая же, как и Ники и, если он меня ударит, я сломаюсь. Случилось чудо, мужик споткнулся о клумбу из старой шины и упал. — Не тронь мою дочь, маленькая дрянь.