Я наведалась в геологоразведочный колледж Миасса и забрала из бункера коробки с работами господина Михлёва. Я попыталась найти этого доктора академических наук, чтобы поговорить с ним. Но его престарелая супруга сказала, что он скончался. Я попросила у неё несколько его фотографий. Чтобы сдержать данное себе в бункере обещание: поставить ему памятник.
Мы с Никой и Семёном приобрели путёвки в Египет. Отдых запланировали после окончания первого курса реабилитации Сёмы. За это время он подрос и стал ещё умнее. В том будущем Семёна ждала незавидная судьба. Отец его оставит в интернате для инвалидов. А потом он умрет от пневмонии, не дожив до двадцати пяти лет. Я думала, сколько же талантов загубили собственные родители и система. В этом времени Семён постоянно что-то делал, паял, программировал, рисовал модели приборов. В его комнате пахло канифолью и пластиком. Ну а Аня собиралась замуж. За неё я не беспокоилась. Так как ей повезло найти мужа, с которым они прожили до начала вторжения.
Мы договорились, что на отдых берём только самый минимум — едем с рюкзаками, билетами и паспортами. Мама сделала на меня доверенность на ребёнка.
В день перед вылетом остались у моих родителей. Папа пообещал отвезти нас в аэропорт. И вот мы довольные и счастливые шагаем из подъезда и проходим мимо бомжеватого вида женщины, пристроившейся на лавочке. Нас разделял заборчик и несколько клумб.
— Ника, Семён! — хриплый голос окликнул нас. Меня бросило в пот.
В этой пропитой алкоголичке с характерным заплывшим лицом я с трудом узнала ту красивую, статную женщину, которая гордо хлопнула дверью и ушла искать своё счастье, оставив шестилетних двойняшек и малыша инвалида, плачущими в коридоре. Я помню этот момент. Мы с Ники подолгу играли с Семёном, пока он не засыпал. И я шла домой. А ещё, я часто давала им списывать, так как знала, что они не могли готовиться к школе из-за малыша.
— Мама? — с подозрением произнесла Ники.
Женщина подошла к нам.
— Вот, приехала вас повидать, а там нет никого. Соседи сказали, что папаня ваш умер, а вы здесь. — быстро затараторила она.
— Привет, мам. — заволновалась подруга.
— Кто это? — спросил Семён. Он её не помнил совсем.
— Догадайся, — хмыкнула я и стянула с его плеч рюкзак, чтобы положить в багажник.
— Мам, зачем ты здесь? — дрожащим голосом прошептала Ник.
— Говорю же, к вам приехала. А вы куда-то собираетесь?
— Да, мы опаздываем. — тихо сказала я.
— Аня?
— Здрасте, приплыли. — хмыкнул мой папа.
— Мам, мы... нам надо ехать.
— Может, ты мне дашь ключи от квартиры, я вас там подожду.
— Нет уже той квартиры. Продали её за долги, пока вы там гуляли. — не выдержал папа. — Идите откуда пришли.
— Куда ж я пойду? У меня здесь нет больше никого кроме детей.
— Да, собственно детей у тебя тоже уже нет. — огрызнулась Ники.
— Ника, пожалуйста...
— Хватит! Сначала алименты заплати в полмиллиона и попроси прощения у Семёна, а потом подумаем. — резко дёрнулась красавица.
— Ух ты какая дерзкая стала!
— Поехали дядя Гера, нечего здесь делать. Можешь повеситься, как и папаша, во-о-о-он на том суку! — грозно выпалила Ник.
— Да, как ты с матерью разговариваешь!?
Но мы уже садились в машину и даже не стали слушать эту тираду возмущённых воплей, которые она посылала нам вслед.
— Если я хоть раз сделаю попытку так вести себя со своими детьми, обещай пристрелить меня! — гневно пробурчала Ник.
— И меня. — вторил ей Сёма.
— Обещаю надавать вам обоим люлей. Это максимум, на что я способна. — обернулась я с переднего сиденья.
Папа отвозил нас на моём Купере и всё время жаловался, что это не машина, а недоразумение. Ведь он привык к своему Роверу, который оказался в ремонте в «нужный» момент.
Мы приземлились в аэропорту Шарм-эль-Шейха, и мне постоянно приходилось подгонять или тянуть за собой друзей. То их затащили к себе наглые гиды, то они зависли перед табло с расписанием вылетов. Нас доставили на автобусе в белоснежную гостиницу на побережье красного моря. Прохладный солёный утренний бриз гостеприимно встретил нас. Не дождавшись заселения, мы попросили выдать нам браслеты и пошли на завтрак. Мои друзья смотрели на столы с яствами дикими глазами. Меня эта картина тоже радовала, так как я пережила голод.