И зачем я пытаюсь спасти этот мир? — задавала я сама себе вопрос, направлялась к родителям.
На детской площадке у родного дома сегодня весьма шумно. Дети визжали. Одна девочка, лет пяти, подбежала ко мне и рассказала, что мальчишки мучают маленького котёнка.
— Я пыталась его отнять, а они его тыкали палкой и смеялись. — в слезах рассказывал ребёнок.
— Пойдём. — Я взяла её за руку и подошла к компании мальчишек, ровесников Сёмы. Увидев меня, один из них подцепил носком ботинка рыжий комок и отправил его в песочницу. Без лишних слов я подошла и двумя приёмами уложила его на землю лицом в грязь. Остальные перестали ржать и отошли в сторону. Эти дети были на полголовы выше меня. Девочка побежала к песочнице и взяла на руки измученное животное. Я сильнее прижала парня к земле, приподняла его голову за волосы и прошептала:
— Видишь эту девочку? Она сильнее тебя. Знаешь почему? Жестокость — это слабость. Быть добрым сложнее. Смотри, твои друзья не защищают тебя, потому что ты жалок. Унижая других, выше не станешь. — опустила голову и встала со спины обидчика. Девочка плакала в сторонке, прижимая к губам грязный рыжий комок. Только сейчас я заметила, что у неё разбиты колени. Но она плачет не от боли, а от обиды за беззащитное существо.
— Пойдём, присядем? — повела её к скамейке, а сама написала Семёну, чтобы вынес вату и перекись. — Что коленками?
— Упала… когда пыталась забрать Рыжика.
— Не плачь, давай посмотрим на котика? — взяла в руки мохнатое существо. Через его тоненькую рыжую шёрстку виднелась кожа, а по ней ползали блохи. Я скривилась, представив, что она «это» целовала. Уши грязные, глаза в гное. Кот смотрел на меня голубыми глазищами и беззвучно открыл рот, словно просил о помощи.
Из подъезда вышел Семён. С того времени, как с ним начали заниматься, его походка стала ровнее, а движения более плавными.
— Что это? — спросил Сёма с таким же выражением брезгливости лица как у меня и протянул мне перекись.
— Это, Семён, кот — семейство млекопитающих отряда хищных. — Я смочила ватный диск перекисью и промыла ранки на коленях смелой девочки. Она стойко терпела жжение.
— Мама меня прибьёт за колготки, — всхлипнула она.
— Боюсь, что прибьёт она тебя по другому поводу. — я уже представила реакцию мамы на это рыжее чудо. — Пойдём, проводим тебя.
Мы зашли в подъезд соседней девятиэтажки и поднялись на лифте, на пятый. Я нажала на кнопку звонка. Мне открыла дверь молодая женщина в переднике. Заметила, что её руки испачканы в муке.