В это время Женька прислал СМС с извинениями, что задержится на пятнадцать минут. Настроение из-за дебила Валеры у меня было испорчено.
Готовить какой-то особенный подарок по случаю прошедшего дня рождения своего нового-старого друга, я не стала. Я поехала к парку. По традиции я купила у бабули, сидящей у ворот, орехов и семечек для белок. Села у фонтана. Не знаю, почему, но маленькие грызуны будто бы чуют, кто из кожаных, принёс им угощение.
Спустя минуту ожидания, рядом со мной уже росла толпа хвостатых зверьков. Некоторые особенно наглые особи забирались по моим джинсам к ладоням. Один ухитрился воровать припасы прямо из кармана толстовки. Люди, проходящие мимо меня, оборачивались. Зверьки немного подняли мне настроение и уговорили не убивать Валерку в тёмном переулке.
Погода на улице стояла немного пасмурная, и брызги от фонтана казались не так приятны, как в жару. Я накинула капюшон. Ко мне подошёл Джонни. Он тоже тепло оделся: чёрная кожаная куртка, серая трикотажная кофта и тёмные джинсы. Выглядел друг слегка помятым. Я сделала вывод, что день рождения он отметил продуктивно.
— Привет, давно ждёшь? — спросил парень и попытался сесть рядом. Белки разбежались в разные стороны.
— Привет, минут пять. Весёлая ночь?
— Есть такое дело. — вздохнул он и замер, так как белка забралась по его ноге и понюхала зажатые в кулаке ключи от машины. Зверёк недовольно фыркнул. Я протянула белке ладонь и угостила семечками.
— С бодуна и на машине, — вздохнула я и вручила ему бутылку Боржоми. — С прошедшим тогда!
— Спасибо. А как узнала?
— Тебя вчера твои сослуживцы очень громко поздравляли.
— А, понятно. Значит, хорошая память? — Джонни подозрительно прищурился — Куда идём? — Он наблюдал, как белки обступают нас.
— Пошли просто погуляем?
— А чего такая грустная?
— На работе проблемы с поставками железа. — я встала, стряхнула с себя кожуру от семечек.
— Я могу чем-то помочь? — спросил он, и я улыбнулась.
— Неё, всё нормально. Напарника напрягу. Пусть решает. — мы пошли в сторону лесного массива.
— Твои друзья за нами идут. — Джонни обернулся на мохнатую ОПГ. — Бежим!
— Не бойся, они всего лишь переносчики бешенства. Ты давно на Лесопарковой работаешь?
— Как институт закончил, то есть год.
— И как тебе? Нравится?
— Да, нравиться. Бывает тяжело, конечно, а иногда со смеху помираем. Вчера, например, срезали с головы ребёнка горшок, а он нам орал «не тонь мау шапу» и пнул майора прямо по яйцам.
Мы заржали.
— А вчера пожар тушили в кулинарии. Я таких больших именинных свечей ещё не задувал.
— Весело тебе…
— А ты здесь учится собралась?
— Нет, в Миассе. Там родители. — Сказала я, пиная мокрую шишку.
— А в Челябинске что делаешь?
— Работаю. Завтра на техно-выставку иду. Ты решил насчёт субботы?
— Я думал, что ты просто так это сказала.
— Нет, я серьёзно. Ты же хотел помочь мне по работе.
— Эмм, хорошо.
Мы проходили мимо белоснежной ротонды на берегу искусственного водоёма. Там сидела компания начинающих художников с этюдниками. У них, по-видимому, проходил пленэр. В центре расположилась девушка в телесного цвета комбинезоне, задрапированная бордовым бархатом.
— Ой, я подумал, что она голая. — приближаясь к берегу, сказал Женька. — Не лучшая погода для позирования.
— Это над ней ещё сжалились. Я знаю, как тяжело замереть на два часа, с перерывами по две три минуты, каждые двадцать. Даже в тёплом помещении становится холодно.
— Зачем они это делают на улице?
— Это программа «этюд при естественном освещении». Организаторы специально выбрали пасмурный день, чтобы у учащихся не слезились глаза, а тень казалась мягче.
— Откуда такие познания?
— Сама стояла на её месте целых два месяца. Хороший заработок для студентки.
— А если не секрет, то сколько?
— Мне художник платил семьсот за час.
— А ты голая позировала? — Женька чуть обошёл меня и стал пятиться, чтобы посмотреть, что я отвечу.