— Какая грубая манипуляция чувством вины.
—Я знаю. — жалостно протянул парень и придвинул меня ближе к себе. — Хорошо, что Димон заметил номер под последним куском пиццы. А то я уже хотел знакомиться с твоим братом. Я же номер авто сразу пробил, а машина на нём.
— Ну, да. Я покупала Купер тайком от родителей ещё в том году, поэтому попросила Клима помочь со сделкой.
— Я вообще сначала подумал, что ты его любовница. Потому что он женат. Но когда ты назвала свою фамилию в травме, понял, что сестра.
— А чё дальше не пробил?
— Пробил, конечно. Сразу, как домой приехал. И адрес, и семью…
— И не стыдно тебе?
— Нет, ни капельки. Ты же всё про меня знаешь.
— С чего ты взял?
— Я слышал твой диалог с администратором гостиницы. Ты мою фамилию назвала. Хотя я тебе не говорил.
Он точно тебя помнит! Смотри, играет! Женя знает про брата. Врёт, что пробил по базе!
— Я так понимаю, ты тоже обо мне справки навела. Вот только одного понять не могу. Если ты знала мой телефон, знаешь, где я живу, почему сама не позвонила, а оставила номер под пиццей?
— Это совсем не так.
— Так ты же меня до самого дома подвезла, а адрес спросить забыла.
Нет. Он не вернувшийся! Просто ты дура, прокололась! Проверь-ка его ещё раз, на всякий случай!
— Упс! Да, каюсь! Неловко вышло! Подловил!
— Так ответь мне, почему, зная мой номер, ты мне сама не позвонила?
— Я за свободу выбора! Хотела оставить тебе право на первый шаг! Я не знала, что ты такой же, как и я.
— Какой такой?
Бля, сказать ему или нет? Букашки вновь голосовали.
Я медлила с ответом. И не знала, с чего начать. Но в это момент он продолжил.
— Ладно, Шерлок. Я понял, что ты так же, как и я, воспользовалась положением, и всё заранее выяснила.
Остыв после жаркого секса, мы лежали, голые в кровати, прикрывшись белыми хрустящими простынями. За огромным окном моросил дождь. Два часа ночи. Его голова была у моей талии. Он лежал на животе, обняв меня одной рукой. Я перебирала его слегка вьющиеся короткие волосы. Меж пальцев просматривались несколько больших шрамов. Этот — я знаю откуда, а второго не помню. Я провела пальцем вдоль одного из них.
— Это отчим разбил мне голову, пряжкой от армейского ремня, когда мне было шесть. — отозвался он. Мне казалось, что Джонни спит.
— А второй откуда? — спросила я.
— Подрался.
Я рукой погладила по белым шрамам, идущим вниз от плеча к позвоночнику. — А это мама… за то, что я повёл сестру после садика гулять по морозу. Мне было девять.
— Шнуром, да?
Джоник подскочил как ошпаренный. Сел и стыдливо прикрыл пах простыней.
— Откуда ты знаешь? — Ошарашено произнёс он и заглянул мне в глаза. Я поняла, что опять прокололась.
— Догадалась, по рубцеванию ткани и двойным рассечкам. — нашлась что ответить я. — Мою подругу отец, лупил такими же методами. Мне жаль.
— Ненавижу их за это.
— Прости их, ради себя самого. Думаешь, если бы родители умели по-другому, они бы так поступили?
— Нет, Саню они, конечно, тоже били иногда, но не до такой степени. На мне предки просто отрывались. Мне всё время говорили, что я копия отца.
— Взрослые часто перекладывают ответственность за свои неудачи на самых слабых, детей. Вырастешь— поймёшь!
— Вырасту? Откуда в твои восемнадцать, в голове такие мудрые мысли и столько хладнокровия?
— Есть такая теория, что души проживают несколько жизней. Чем старше душа, тем мудрее разум. Возможно, у меня за плечами не одна жизнь.
Я попыталась сделать ещё заход к теме возврата.
— Помнишь, я говорил тебе про стойкое чувство дежавю. — он лёг обратно на подушки. — Так вот, гуляя в парке, мне казалось, что всё это было когда-то давно. Неделю схожу с ума. — Он начал целовать меня.
— Патологическое чувство дежавю — признак эпилепсии. Ты здоров, друг мой?
— Кажется, ты сказала, что на строителя поступила?
— Ну да.
— А ведёшь себя как военврач! Ты точно с этой планеты?