До края Степи
Часть І
Глава 1
Девушка из Горы
Мечта Рахель
— Отдай мне то, чего дома не знаешь, —
сказала ему змея (народная сказка).
«Когда Змея-Праматерь желает наказать тебя, она осуществляет твою мечту», — говаривал порой старый Абрра. Он много всякого болтал, порой Рахель запоминала, чаще — нет. Но эту фразу постоянно осмысливала. Возможно потому, что мечтала о запретном и глупом — увидеть небо.
— Вс-стань, — велел отец таким тоном, что она сразу поднялась со своей уютной, нагретой насыпи, где лежала, наевшись квашеных грибов.
Покатились кругляши да колечки — собирать их потом по всей пещере. Но она не слышала звона и щебета металла по камню, во все глаза глядя на отца.
Яркая его грива беззлобно лежала на плечах, топорщились только иглы на подбородке, нос и лоб закрывала ритуальная металлическая маска, этого было достаточно, чтоб Рахель, просто Ра, как называли её дома, поняла — час настал. Сердце тревожно трепыхнулось.
Мать за его плечом, в такой же блестящей, только женской маске, отворачивала голову, демонстрируя дочери безукоризненный, точёный и длинный профиль дра. Выглядывающие из-под блестящего металла углы её изящного, тонкого рта кривились, а крохотные ушные раковины, едва различимые в чешуе, подрагивали. Мама нервничала и слегка пахла серой. Вот её рука потянулась к лицу и сняла ритуальную маску.
Рахель знала, что близилось время инициации и ждала. Только намедни слышала спор родителей в их пещере:
— Она с-слишком юна, — уверяла мать. — Пус-сть подрас-стёт.
— Пус-сть с-служит роду, — сурово возразил отец. — В её годы ты уже была добытчицей и воином, дос-стойная дра, я был горд предс-стать с тобою перед С-сердцем Мира и отложить яйцо…
— Ах. Ос-ставь, — оборвала мать со вздохом.
И Рахель сердилась на маму за гиперопеку с одной стороны, и бесконечные унижения — с другой.
До Рахель у мамы вылупился брат, гордость рода, юный воин, добычливый охотник, с гривой — ярче отцовской. Звали эту прелесть Иго́рр. Всю свою жизнь Рахель слышала «Твой брат бы так не сделал. Твой брат быстрей учился. А вот твой брат…», и прочие уязвляющие, подобно кипящим каплям, досадности. Но однажды гордость ушла в одиночку за диким скотом и не вернулась. Должно быть, гнил в какой-то пропасти, или сварился в гейзере, что угодно в дикой части Горы стрястись могло. Второе яйцо мама отложила лишь спустя много ударов Сердца Мира, а третьего и вовсе не снесла, и росла Рахель одна-одинёшенька. Может поэтому мать чрезмерно берегла её? Но почему бесконечно сравнивала с первым детёнышем? Порой ей казалось, что останься Игорр в семье — Рахель и не откладывали бы. П-с-с!
— Чего ждёт глава рода от дочери? — приличным образом потупившись, произнесла ритуальные слова она.
— С-служения.
Как он скажет — так тому и бывать, возразить мама не посмеет. А папа решил, что ей пора инициироваться, показать общине, что Ра не бесполезна. Она поклонилась и приняла из рук матери её ритуальную маску, закрыла собственный лоб и нос.
— Ты должна добыть хуму с-свежей крови общинному хумус-су, ибо выродилс-ся с-скот.
Это было правдой, зарезанное на ежегодный Праздник Спасения хумо было худым и странно себя вело, мать с печалью сказала, что его мясо горчило — признак вырождения. По слухам, в загоне осталась только старая хума да её детёныши, один из которых был слаб и болен. Волосатый жирный самец, которого держали отдельно, тосковал и бесился, давно не вязанный. Скотский лекарь Абрра уже дважды пускал ему кровь, чтобы тот не занемог. Запасной самец шалил, слишком юный. И от последних случек самка больше не понесла. Она и в самом деле жила очень давно по меркам хумусов и устала живорожать. Охотники часто пробирались в дальние пещеры, где водилось вдоволь хумусов, достаточно было просто подстеречь неосторожных, но живьём скота давно не брали. Самки практически не выходили из логова, а забраться туда было непросто…
— Было время, когда с-скот почитал нас-с за богов этих недр, и жертвовал с-себя с-сам… — говорил старый скотский лекарь Абрра.
Отец был справным добытчиком мяса, и не раз доказывал доблесть воина на ристалище, оттого и спешил инициировать Рахель. Его кровинушка, его чешуйка в боях для женщин давала отличные результаты, пусть была полноватой, раскормилась на грибах да слизнях. Мать подсовывала ей лучшие куски еды, не говоря о мясе хумусов, вот и выросла она крупнее прочих девушек.
— Во имя Змеи-Праматери, — напутствовал отец.
— Позволь мне пойти с-с дочерью, — касаясь его плеча, негромко сказала мама, и Рахель испугалась — не хватало ещё, чтобы та сорвала её планы.