Наконец вдали показалась крохотная точка, и эта точка двигалась. И чем ближе подбегал Бурлей, по бокам которого Горын как сумасшедший колотил пятками и хвостом, тем больше росла она в размерах, пока не превратилась в черепаху из старых биотехнологий репти, волочащую город на своём панцире. Станция научников! Большая Га, кажись, называлась. С неё всё и началось в беззаботной жизни Нага, неужели ею и закончится?
Как вчера помнил, хоть шестнадцать лет прошло. Он сидел в какой-то норе оседлых кочевников, брынчал на именинах хозяина, что ли. Услышал, как земля мерно вздрагивает, выскочил посмотреть на эту невидаль, пока хозяева, наоборот, прятались в погреб — вдруг завалит. Не наступила станция — протопала мимо. У Нага аж дух захватило от размера громадины, от толщины её ног-колонн, от красок и блеска наружного города, обтянутого тонкой защитной сетью. И шла она — ушам своим музыкальным не поверил! — с мелодичным тонким звоном, словно повсюду на ней висели тысячи маленьких колокольчиков. Даже крохотные белые фигурки черепашников Наг видал издали. А потом дикая девка на него и выскочила как пс-с из преисподней, совершенно голая, вот как Горын на охоте, лишь на лбу блестел золотой респиратор. И от этого блеска совершил Наг огромную ошибку, превратившую легчайшую жизнь музыканта в череду унижений, грабежей и налётов.
Приближаться Горын к черепахе не стал, а, благо шла махина неторопливо, обошёл её по широкой дуге и вырвался вперёд так далеко, что черепаха снова стала точкой.
— Что будешь делать, атаман? — спросил Наг.
— Яму бы вырыть на пути, — прорычал Горын, — да кольями ос-снастить. Жаль, помощников нет! Залезу по ноге.
— Тебя ж застрелят, либо пленят! Подожди ребяток наших…
— Многие нападут — тревога начнётс-ся, а один пройдёт там, где тыс-сяча не протис-снется, — пояснил Горын, сворачивая в трубку парус.
Послушный атаманскому пинку Бурлей залёг в ковыль и, накрытый маскировочной сетью, превратился в кочку. Горын с Нагом спрятались за его хитиновым крупом и достали бинокли.
В волнении Наг приник к своему одноглазому помощнику, по давнему обычаю размышляя, как бы самому уцелеть, если начнётся треш-пакет, а что начнётся — он не сомневался. Думал, как бы не попасть под пули охраны, а также о том, что, может, уж здесь-то Горын и найдёт конец. Ведь, сколько верёвочке не виться, а целый город в одиночку атаман пока не брал.
— Погонишь Бурлея следом, — произнёс Горын, вкладывая Нагу в руки собственное оружие и снимая мешавшую, очевидно, одежду. — С-скачи за с-станцией с-сколько хватит духу. Дело с-сделаем — положу тебе бригадирс-ский куш. Ес-сли не вернус-сь до утра — езжай к нашим, и помни, что мес-сть — равно с-справедливость.
— Будет выполнено!
А может всё и сладится, удачливый Горын не раз доказывал, чего стоит. Воодушевленный Наг забросил за плечо оружие и прилип к биноклю. И как раз вовремя! В поле зрения показалась черепаха, словно и не расстались они с нею в жаркий полдень. Теперь станция шла прямо на них. Однако, воинской удачи атаману не понадобилось. Огромная махина приближалась с тупой неумолимостью рока.
Но теперь с нею было что-то не так…
Биотехногенный монстр плелся нетвёрдой поступью, заплетаясь в собственных ногах. То колени подгибались и черепаха едва не заваливалась вперёд, то вновь выпрямлялась, чтобы криво двинуться дальше, и научный город на её горбу, ещё недавно гордо блещущий стальными антеннами да солнечными панелями, выплясывал джигу. Теперь при каждом рывке черепахи он сыпался. Ломались антенны, бились стекла, куски кровли и стен летели вниз, пробивая и сметая ограду, осколки падали в Степь, и вместе с ними порой падала и крохотная фигурка. Черепаха кричала десятками людских голосов, как бешеные надрывались её колокольчики, грохотала земля от тяжёлой, неуверенной поступи, всё вместе создавало неритмичную адскую музыку, словно десяток пс-сов играл и пел на душах грешников, пронзаемых льдом. Разрозненный, неясный этот крик постепенно рос, приближаясь вместе с издыхающим, очевидно, монстром, последним в своём роде. Грива встала дыбом на затылке Нага от ужаса перед видом надвигающегося воплощения смерти. Горын поднял верблюда и вскочил в седло, Наг змеёй скользнул ему за спину, Бурлей напряг все три пары длинных ног, готовый бежать со всей прыти в любую сторону. Да только Горын не сдвинул скотину с места, словно прирос.