— С-слезай, — велел он Нагу. — Дождёшьс-ся разъезда. Обыщите каждую кишку этой с-станции. Соберите вс-сё, что можно унес-сти, я пришлю грузовых. Ищите выживших, они нужны живыми. Найдите труп моей жёнки, привезёте.
— Понял, принял, — спускаясь с Бурлея, ответил Наг и козырнул.
Затем помог поднять в седло бесчувственное тело, только тогда и понял, что на парне-то живого места нет. Весь он был сплошной синяк, местами с дырками, и не пойми на чём держался.
— Сожрёшь, панатаман?
— Ты с-скудоумен? Он принесёт мне золота больше, чем ты в с-силах вообразить.
Бережно придерживая рукой новообретённый драгоценный актив, Горын развернул трубу косого паруса.
— Было ваше, — пробормотал он в пустоту, во все зубы ухмыляясь, — стало наше!
И ударил бока Бурлея пятками.
Сперва Наг стоя смотрел, как удаляется верблюд, затем присел на коготь мёртвой черепахи, вздохнул, и начал распаковывать гитару.
Hic finis fandi
Ольга шла по Степи двадцать девять дней, двенадцать часов и восемь минут, если батарейка в часах не села. А вот в таймере села, и теперь приходилось самостоятельно поддерживать температуру и влажность термостата. Яйцо всё чаще шевелилось. Тот, кто жил внутри, был активен и быстро рос.
— Приоритетная задача, сладенький, — пояснила она дикому верблюду, длинноногому, с панцирем темнее ковыля, за хвостом которого прятались три самки и несколько подвижных личинок первого возраста.
Пока ещё не похожие на родителей, те уже вовсю хватали траву небольшими детскими жвалами.
— Контрацепцией не пользуешься? — она игриво указала на верблюжат. — Есть альтернативные методы секса. Показать?
Дикий смотрел подозрительно, готовый в любую минуту броситься в бой или наутёк, при этом оставив самок и потомство. Его усики напряжённо шевелились, ощупывая воздух, а в фасеточных глазах отражались десятки отдалённых Ольг. «Низкий уровень угрозы» — определила роботесса. Верблюд не нападёт — она не пахла хищником, лишь чем-то чужим и бессмысленным. Не издавала живых биотоков, привлекающих других насекомых. С его точки зрения Ольга была ходячим камнем.
Она пошла дальше обычным мерным шагом, со скоростью четыре километра в час, слегка виляя бёдрами. Сервоприводы помнили скорость бега, заряда оставалось восемьдесят девять процентов, однако быстрое движение с её точки зрения делало Ольгу более заметной, соответственно и уязвимой, поскольку повышало коэффициент опасности.
— Тише едешь — дальше будешь, пупсики!
Она не нуждалась в отдыхе и пище, а суставы хозяин смазал ещё в шахте номер тридцать один. Перемещалась Ольга зигзагами: включился старый, кажется оригинальный даже, алгоритм избегания наблюдения, и теперь настойчиво подсказывал маршрут подальше от нор и торговых путей, на север от Жемчужной Копи, которую она тоже обошла по широкой дуге. Походил маршрут на кривую молнию фронтальной грозы. Гроза, кстати, прокатилась двенадцать часов двадцать три минуты назад, позволив основательно зарядиться, а от ежей она спасла термуху, забравшись на камень.
Когда вслед за грозой появились кочевники с перекати полями и тлиным стадом, Ольга легла ничком в мокрую траву, укрылась цветами однодневками и прижалась корпусом к сырой, сочащейся земле. Подождала, пока пройдут, тогда встала. Аналогичным образом она действовала, если на горизонте появлялся караван — ложилась в траву, либо ждала в укрытии, пока силуэты верблюдов с погонщиками растворятся в дрожащем жарком воздухе Степи.
— Температура на солнце плюс пятьдесят по Цельсию, мои хорошие! — шепнула она ящеркам, суетящимся вокруг старинной электрической опоры, разумеется, нерабочей, и невесть как устоявшей.
С верхушки опоры свисал колорадский паук, смотрел на Ольгу равнодушным взглядом глазок-пуговок — плохая добыча. Другое дело — углядеть теплокровную мышь-полевку. Ольга вспомнила о яйце в изолированном термостатическом модуле под бронепанелью и проверила его состояние.
— Температура стабильна, — вслух сказала она, отчитываясь невидимому, невесть где оставшемуся Адаму. — Влажность в норме. Пульсация в норме. Изменение зафиксировано. Задача прежняя: сохранить объект.
И упрямо потопала дальше, болтая по дороге сама с собой и теми редкими животными, что не представляли угрозы. Ее бессловное мышление состояло из структур, наборов мер и вероятностей, перебирая их, Ольга анализировала маршрут, по которому пустилась в путь, едва скрылась из виду черепаха, забравшая Адама и Рахель. Разумеется после того, как забрала из рюкзака золотую маску, самую ценную вещь по уверениям Адама.