— Нет, — отрезал тот и яркая грива гневно приподнялась. — Хватит яйцо выс-сиживать…
Рахель с облегчением поклонилась, гордо прошла мимо родителей и упала на четвереньки перед выходом из пещеры. Цепляясь когтями, вылезла из перехода, балансируя хвостом, перебралась через скалу-подъёмник, и вскоре оказалась на Площади горы, ярко освещённой светящейся слизью, которой был затянут свод огромной полости срединного Каменного мира.
Стены покрывала разноцветная мозаика — древнее искусство дра. Огромные гладкие картины изображали Змею-Праматерь Несущую Яйцо, её служителей, сцены охоты и жертвоприношения, магических животных и счастливых дра перед горящим Сердцем Мира.
Как многочисленно её великое племя! Кого на площади только не было! Торговцы и менялы показывали товар, играющие детёныши носились под ногами. Дерущиеся на ринге юноши, молящиеся матери, все ворчали, кричали, шипели так, что уши заложило. Намётаный зоркий глаз Ра выхватил её собственных подружек. Жёлтогривая Кво наблюдала, как борются парни и вертела хвостом, богато украшенным блестящими кольцами, а серо-красная Аша приценивалась к кругляшам металла у торговца, Рахель никогда не понимала, зачем ей новый металл, насыпь Аши и так была больше, чем у всех остальных девчонок в их компании, а кольца усеивали хвост сверху до низу. Она уже хотела подойти к приятельницам и похвалиться маминой роскошной маской, и тем, что впервые идёт по свежую кровь, когда мама догнала её.
— Ра, — сказала она, — с-слушай меня. Не иди никуда, боюс-сь за твою чешую. Я выменяю у охотников маленькую с-самочку для расплода, отдам часть с-своего приданного металла. Я договорюс-сь. С-скажем отцу, что ты добыла. А ты у подруги побудь. Твой брат…
Вот тогда Рахель и вспылила.
— Я с-способна! — еле сдержавшись чтоб не крикнуть, сказала она. — Я такая же, как ты!
О том, что в её фантазиях уже давно росла скверная идея, она сообщать не стала. Рахель вообще была Владычицей Скверных Идей. Порой они приходили в голову каждому дра, но её собственную, как частенько говаривала мама, облюбовали. Однажды, ещё детёнышем, мозаику разобрала — та прикольно отковыривалась, другой раз хумусов выпустила из загона для скота. А потом и вовсе намечтала несуществующее…
«Я не спущусь в пещеры диких хумусов, наоборот пойду наверх, маска-то у меня!» — подумала Рахель и сердце дёрнулось в груди.
— Бойс-ся пращи! — успела ещё сказать мама. — Их камни — ерунда, но пращи — бойс-ся!
Гордая Ра не стала отвечать. Она ещё не знала, что видит маму последний раз в жизни.
Провожаемая взглядами и одобрительным ворчанием соплеменников, она ушла тем выходом, которым всегда ходили охотники, и чтобы мама снова не догнала её, пустилась бегом.
Бежала без устали, пока не затих шум общины за хвостом, остановилась только перед ущельем, в которое два биения назад провалился хромой Иосс, да там и остался — поднять его уже не смогли. Здесь почти не было светящейся слизи, редкие её проплешины на камнях едва освещали путь. Ра высунула чуткий язык и, ощупывая воздух, стала двигаться по запахам и движению воздуха, благо, выросла в горе и знала каждый лаз и переход. Знала, где перепрыгнуть глубокое урочище, где склониться и на брюхе проползти под нависающей скалой, такой острой, что чешую сдирало будто с рыбы, а чешуя у Ра была ух, какой крепкой. Она знала, где крошится порода, а где желательно когтями вцепиться в выемку, чтоб подтянуться и не сорваться с гладкой плиты, и двигалась быстро, полная решимости, которую смертельно боялась растерять. Сырые камни порой скользили или осыпались в темноту нижнего мира, но это была не беда. Беда была в другом: Рахель стремилась до Края Горы, в запретное место, куда ни единый дра не заходил. И двигало ею отнюдь не любопытство или глупость, хотя и это тоже, что металл таить — по звону слышен.
Был в её жизни кроме подруг да родителей дра-искуситель, дра-говорун, дра-наставник — тот самый скотский лекарь Абрра. Совсем невоинственный старик, который на ристалище и посмотреть не приходил, а слыл чудаком. Он пользовал домашних хумусов: принимал роды у самок, вскрывал нарывы на их мягких волосатых телах, драл больные зубы детёнышам да лапы сломанные плесенью уматывал. Хумусы мало жили, вечно болели и нуждались в постоянном уходе. В общем, странный старый Абрра честно ел общинное мясо, рыбу, слизней и грибы. В его пещере юной Рахель очень нравилось — уж слишком необычным казалось устройство. Насыпь металла скотский лекарь собрал совсем маленькую, как он спал почти на камне? Его жена давно умерла, детей не высидели. Зато весь свод покрытым плесенью держал, светло там было как в центральной полости. Также лекарь имел много, очень много глиняных и каменных табличек, усыпанных завитушками и черточками наподобие грибных узоров.