«Головой ударился, — подумал Наг. — Прыгнул в люк, там его, поди, между глаз топливным поленом и угостили, мозги того, сотряслись…»
— Уж кто достоин быть царём Степи, так это ты, атаман, — сказал он тем не менее. Наг давно усвоил, что правда-матка никому даром не всралась. — Ты личность значительная, а эти все, тьфу, мужичьё, разве они понимают твою глубину?
— На-ка, хлебни, — огромная рука протянула флягу самого странного вида: стеклянную, пузатую, с золотой пробкой и полустёртой этикеткой, явно старую.
Наг отпил сколько влезло в рот — и мир ночной Степи расцвёл перед его глазами, душа развернулась, только дыхание отчего-то спёрло и сделать вдох никак не получалось. Ох и крепким было шахтарское пойло! Ох и душистым! Как радостно и хорошо ему стало, век бы только это и пил, никакого кумыса!
— Что за дивная амброзия⁈ — отдышавшись, спросил он.
— Какой-то ром, — Горын пожал плечами и отобрал у Нага заветную фляжку. — Пс-с его знает, что за ром, но вкус-сно.
— Людское же!
— А с-скот в моём царс-стве будет знать с-своё мес-сто. Впрочем, технологии пус-скай нам ос-ставят.
— Так чего ты ждёшь? Давай, наводи порядок, — брякнул Наг, и сразу пожалел, даже с ритма сбился — кабы этот чёрт не осерчал.
Но атаман даже гриву не встопорщил — он был полон сладкого чувства победы, радости от крупной добычи и этого самого душистого рома.
— Не так быс-стро, — спокойно ответил он. — Мне нужны бойцы, больше бойцов, целая армия. Мне нужно вооружить бойцов. А значит, надо больше золота.
— Замкнутый круг, — печально вздохнул Наг.
— Но я знаю, где золото взять, — продолжил Горын. — И бойцов, с-сильных воинов, только как попас-сть туда — не помню…
Глава 14
В грозе
Шустрая ящерка прошелестела в траве, взлетела на лысый пригорок и юркнула в глазницу верблюжьего черепа. Там, видно, и жила.
Адди вытер со лба пот и подтянул лямку рюкзака. Няня шагала впереди, практически не сгибаясь под весом своей ручной клади: запасные термухи, шерстяные одеяла, сухпайки, палатка. За ней следовал он сам, нагруженный запасом питьевой воды. Замыкала шествие Ольга, как следует заряженная ещё в норе сердечных тлеводов с неугомонным внуком — был у них накопитель соленоид с громоотводом вместо антенны сборщика — штука довольно опасная, но вечная, она заряжалась от грозы, а затем питала необходимые для всякого репти обогреватели в норе.
Ольга шла налегке, чтобы сэкономить заряд аккумулятора. Лысая макушка отблескивала на солнце. Тлевод сказал, когда-то был парик, но потерялся. При ходьбе она виляла бедрами, выписывала задом восьмёрки, смотрелось это смешно и крайне глупо, не такого Адам ожидал, когда пристраивал к царскому подарку свежекупленный аккумулятор с блоком питания. Тот, подлец, ещё не сразу встал как надо, не помещался в гнездо, Адам неделю провозился: разбирал корпус, перепаивал, собирал, пытался включить Ольгу, снова разбирал, и так пока все лампочки вдоль металлического её, сложнейшего позвоночника не загорелись нужным образом. Таки справился! Даже сам собою возгордился, но ненадолго.
— Привет, сладкий, — произнесла она после включения, и так стыдно стало перед няней и тлеводами, что не передать.
— Ня, это нормально? — спросил он.
— С-сам паял, с-сам с-собирал, вот ты мне и с-скажи…
Едва Адам убедился в полной загрузке и проверил работу конечностей, сразу стал с нею в спарринг, и первой же подсечкой повалил.
— Сладкий, да ты любишь пожестче, я смотрю? — лёжа на земле, спросил лысый боевой робот и раздвинул крепкие свои ноги, предназначенные совершенно для других целей — пинков, ударов, резких выпадов. Между ногами, разумеется, не было никаких первичных половых признаков. Не для того Ольгу создавали.
Увы, Адди получил не боевого робота, а не пойми какого, без функций, но с ужимками механической проститутки. Оказалось, блок питания шёл с компонентом шифрования совместимости, синтез информации проходил через машинный язык секс-куклы, что теперь давало некоторую, так сказать, специфику коммуникации и восприятия. Так что некогда боевой робот теперь запускал структурную память с точки зрения сексуального, который в бою упал лишь потому, что хочет ублажить хозяина. Но не может. Адди старательно скрывал разочарование, чтобы няня не завела шарманку про лишние траты и некупленных верблюдов.
В ярких и жарких лучах ня была неутомима и могла идти целый день. Когда-то и его носила, пока не стал слишком велик: сзади рюкзак — спереди Адам, вцепившийся в шею. Либо сзади рюкзак — над ним Адам на закорках, держащийся за жёсткий гребень. Сегодня няня шла особенно быстро, лишь иногда сверяясь с компасом. Она больше полагалась на собственный чуткий язык. Адди никогда не был хиляком каким или дохлятиной сродни тем мутантам, что дальше своих развалин не могут выползти и одной травой харчатся да муравьями, сами — пища для других мутантов, злых и сильных. Но шутка ли — с самого рассвета няня вела их с Ольгой без продыху, даже воду на ходу пить приходилось. Походу она злилась на себя, отдавшую хвостовое кольцо за аккумулятор с блочком и платой совместимости. Также Адам переживал, что аккумулятор сядет, а зарядить его посреди степи и негде. М-да.