— Ня, я задолбался и есть хочу, — в конце концов сказал он.
— А вот были бы у нас-с верблюды, уже подъезжали бы к Фармкопи, — ожидаемо язвительно ответила ня и попробовала ветер языком.
Так и продолжили путь в знойном мареве.
— Теоретически ты права, лапуля, — мелодично и ласково изрекла Ольга, — учитывая среднюю скорость magna adsurgit beetle, в простонародье — ездового верблюда, хотя, по сути, это не верблюд в исконном значении слова, а бескрылый жук.
Говорила она с сексуальным придыханием, отчего любая историческая справка или прогноз погоды звучали пошло и многообещающе. Адди краснел от стыда за собственную неудачу и только вздыхал. Впрочем, внутри, в хранилище памяти, содержалась целая энциклопедия всевозможных понятий, это могло пригодиться тоже, в общем, пока Ольгу можно было использовать как словарь. Да, робот получился «ни рыба, ни мяс-со», но Адди не унывал — однажды он найдёт оригинальный аккумулятор и блочок с правильной прошивкой более подходящей модели. Тем временем солнце палило нещадно, пот катился градом из каждой поры его поджарого, привыкшего к нагрузкам тела, даже волосы под шляпой слиплись в мокрые висюли.
Ня остановилась, приоткрыла рот и снова пощупала раскалённый воздух языком.
— Идёт гроза, надо укрытьс-ся, — сказала она. — Ветер сменился.
— Теоретически, мои котики, учитывая скорость и направление ветра, гроза начнётся через сорок минут восемь секунд, плюс-минус минута, — сексуальным голосом вставила Ольга. — Можно воспользоваться атмосферным электричеством и зарядить мой накопитель.
Это была уже третья степная гроза, заставшая Адама с няней в открытом поле, но первые две они пережили с торговым караваном. А в компании — совсем не страшно.
Он помнил, как умелые путешественники-купцы строили настил, расставляли своих верблюдов по кругу, забивали в землю штанги, натягивали тент, бросали громоотвод и, пока над головой грохотал гром и сверкали молнии, пускали по кругу трубку с курительной смесью да пили чай на помосте, в уютном кругу из верблюжьих жоп. А уж те вовсю пили про запас дождевую воду, заодно ежей передними ногами отгоняли. Верблюду от ежа ничего не сделается, у него копыта и хитин на лапах твёрдый, как наподдаст — так ёж и укатится. А вот в маленьких палатках путешественников ежи частенько застревали, портили ткань, нужно было нарубить кустарника и соорудить ограду.
Заработав на нескольких боях, порядком покоцанная няня купила маленькую термопалатку, чтоб они могли путешествовать независимо от караванов. Конечно же, с рук, подешевле, у человечьих кочевников, но в «очень хорошем с-состоянии, пос-смотри!». Адам почти не думал о том, где кочевники взяли палатку с крышей из крепкой псевдоящеркожи, со стенами из пластиковой наноэтиленовой пленки и складным громоотводом, и почему себе не оставили, раз она держит грозу? И почему в плёнке есть оплавленная дырочка, а также мелкие следы крови, словно прежний хозяин брызнул во все стороны, когда его забаранили. Степь — простое место, либо ты убьешь кого-то, либо тебя грохнут, это в копях да шахтах остаётся цивилизация, и то не в каждой.
Пока они ставили палатку: собирали поддон, приколачивали и закрепляли обязательный громоотвод чуть подальше, он и сам ощутил перемену ветра. На его памяти ветер дул почти всегда с востока, с приблизительно одной силой, и смена румба означала приближение дождя. Он наслюнил палец и поднял — и в самом деле начало дуть с юго-востока. Хорошо, хоть не с севера — те ветра приносили град и снег, а няня ненавидела холод, куталась в термуху, но всё равно заметно грустнела. Сегодня ветер грозился тропическим ливнем и, безусловно, вихрями.
Втроём и палатку, и импровизированную заграду от летящего мусора поставили споро, ходячая энциклопедия отлично забивала колья голой ладонью, няня даже успела разжечь щепу в складной мини-печке, вскипятить воды и заварить суп: выдавила в котелок белковый тюбик, довела до кипения, размешала, добавила щепотку специй, слила в термос — будет им двоим обед, по целой кружке.