— Не меня бери, тупая скотина! — отбиваясь второй ногой, крикнул Адам. — Вон бандит, в розыске!!!
Подоспела роботизированная охрана, его вмиг скрутили и стянули руки гибким пластиком. Брыкаясь как верблюд, извиваясь будто гусеница, Адам беспомощно наблюдал, как Горын взваливает ня на плечо и начинает удаляться, пока его, придурка, вяжут копы.
— Оставь её, урод! — надрывался Адам. — Няня! Очнись скорее!!!
Горын подарил ему ещё один взгляд, а вместе с ним и всё презрение Степи, накинул порванный капюшон на адскую свою гриву и пошёл, почти не сгибаясь под весом ня. В такт широким шагам безвольно качались её хвост и руки. Одна была неестественно согнута.
— Телом, что ли, взял? — спросили в толпе.
Потом Адама вырубили шокером, очнулся уже в камере.
Глава 18
Общественные для нормисов
Вечером в камеру кинули второй матрас и подсадили побитого, впрочем, спокойного как удав мужичка. Тот зашёл в дорогой кабак, нажрался разносолов, напился от пуза винища, не какого-то порошкового, а импортного, натурального, с гидропонного колхоза. Заплатить, само собой, не смог, да и не собирался, ибо ни гроша за душой не имел, зато имел проблемы с законом в самых разных копях с шахтами. Был он тунеядец и нормис, подобно Адди, за что администрации имели к нему снисхождение — вдруг размножится, уронит семечко без мутаций, так сказать, в благодатную почву, принесёт благоприятный ген. Звали мужичка Рудольфом, и детей у него по Степи было невероятное множество, если верить на слово. Адам не особо верил, ибо был Рудольф лыс и неопрятен, резко пахнул ногами и подмышками, сухо по-шахтарски кашлял и пристально пялился маленькими, близко посаженными глазками.
— Сначала тебя к судье поведут, — просвещал он Адама, — тот назначит залог. За поножовщину дадут до сотни магнитных если тяжкие телесные, и до тысячи если трупак на тебе повис. Но. Тут смотря, кого пришил, малой. И надежда есть всегда. Тебя доктор осматривал?
Адам вспомнил, что в самом деле, когда его притащили, то раздели догола, кругом ощупали, сняли отпечатки, измерили, взяли кровь из пальца, мазки изо рта, и внесли в описание — нормис, а он не оказывал сопротивления, потому что постоянно засыпал. Но кто этим занимался — не помнил, хоть убейте — славно вырубили, кажется, какой-то фармацеей укололи. Ну да, это же фармкопь…
— Если в деле есть, что ты нормис — это смягчающее, — подмигнул Рудольф и пересел на койку Адди. — Это, мальчик мой, прямой билет на общественные работы, а то и на условное, кхе-кхе! Если ненадолго, то даже в кайф. Понял, кхе?
Он похлопал Адама по плечу.
— Залог заплатишь и гуляй с браслетом до суда, копь не покидай, главное, на допросы вовремя являйся, тут их называют ИНТЕРВЬЮ. Будешь ИНТЕРВЬЮ давать, кхе-кхе! И не только…
— Нет у меня денег, — угрюмо ответил Адди. Близость этого человека была неприятна и он с трудом терпел его соседство.
— А подружка есть? Пусть найдёт бабла, расстарается…
— Нет у меня подружки.
— Что ж так, может ты по мальчикам?
— Я тебе кадык зубами вырву, — сказал Адам, поднимая глаза и с ненавистью глядя в лицо Рудольфа.
— Да ты дикарь, степняк просто! — тот хохотнул, но на свой матрас убрался.
— Я кабак и обнёс, чтоб на общественные работы попасть, — вскоре сообщил оттуда Рудольф. — Задолбался шляться по Степи, хоть отосплюсь, отъемся, зубы вставлю за казённый счёт. Не ссы, там тоже норм, дадут журналы…
Он много разного говорил, больше расспросить пытался, чем рассказывал. Адам и не слушал особо, он уже понял, что без залога его переведут либо в копчаную тюрьму с раздельным содержанием, либо на те самые пресловутые работы, где до повторного суда телемпаться и предстояло. Спал он в полглаза, боялся, что странный сосед пристанет.
— Адам Тлегоняев из угольной шахты сто четыре, — сказал охранный робот утром следующего дня, сразу после сытного завтрака — рубленые тлячьи котлеты и настоящий овощной салат из капусты, как в хорошей харчевне. — Протягивай руки, сначала в душ пойдёшь, затем к судье поедешь.
Он глазам своим не поверил, когда бесплатно получил безопасную бритву, дабы соскоблить три волосины с подбородка, кусочек мыла и расчёску. Вода была горячей и порционно текла сама по себе. После сушки выдали чистую отглаженную термуху: рубашку и брюки белого цвета. Змея Праматерь, да ведь здесь неплохо! Знать бы ещё, что там с няней…