Стало жарко, на секунду перед глазами всё поплыло, но Адам глубоко и медленно вдохнул, выдохнул и смог держать себя в руках. У него вечно не получалось контролировать эмоции, на что не раз ругалась няня. Но нарцист, вдохновлённый присутствием охранного робота, не утихал:
— Кажется, твоя чешуйчатая мамка тебе на ночь сказочки читала, пока писю гладила?
Трысь!!! С болезненным наслаждением он впечатал правый кулак в нос нарциста, а левый — поддых, но согнуться не дал, распрямил третьим ударом — трысь!!! От которого Влад улетел в угол комнаты отдыха, где только что они играли в шашки и слушали музыку. Упал на столик и сломал. К счастью, Адам оказался быстрее зависшего робота и успел подскочить к ублюдку первым, сжимая и разжимая кисти рук.
— Вставай.
— Ах ты чмошник малоле…
Влад вцепился в ножку стула, но Адам наступил ему на руку, схватил за толстую цепь на шее, намотал на кулак и поднял, чтобы снова врезать в кровавое месиво лица с испуганными теперь глазами, и снова в торс — отводил душеньку. Влад мотался под градом ударов куском гнилого мяса, всё время падал, но Адам поднимал, его переполняла белая ярость, кулаки работали как поршни скалобитной машины.
— Я. Тебе. Оба глаза выбью, — приговаривал он, молотя Влада. — А руки! Оставлю целыми. Чтобы мог и дальше. То единственное делать. На что способен, выродок!
Затем в шею впился успокой и мир потух, а вместе с ним и ярость.
Очнулся Адам в отдельной комнате два на два, с мягкими стенами, био-туалетом и матрасом на полу. Чтоб ничего себе не сделал, значит, за психа держали. Болела голова от фармацейского успокоя, сушило во рту. Пс-с, неужели снова каталажка⁈
— Ты как? — приглушённо спросили сверху.
Под потолком имелось небольшое застеклённое окно, в нём торчала круглая голова Фомы.
— Пить хочу, — Адам поморщился, разглядывая сбитые и опухшие костяшки рук.
— Сейчас позову дежурного, — кивнул Фома, но никуда не делся, продолжая смотреть.
— Что? — Адам насторожился.
— Спа-си-бо, — тихо сказал Фома и губами прижался к стеклу. — Бог тебе воздаст!
А потом загремел предметами, какой-то мебелью, которую поставил друг на друга, чтобы заглянуть в окно под потолком — полез вниз.
Теперь его держали отдельно, как потенциально опасного. В мягкой стене Адам ногтями проделал дыры — испортил обивку. Засовывая в эти отверстия пальцы, взобрался наверх, почти как ня ловко, чтобы выглянуть в окошечко. Увидел общий зал с шезлонгами и бассейном, у бассейна валялся Фома, ковырял в носу. Влада нигде не наблюдалось, уже потом Фома поведал, что того перевели в больницу, откуда выпустили на удо, с обязательством сдавать генетический материал до конца срока. Так что Адди ему даже и помог. Когда не было дежурных роботов и массажистов, Фома подтаскивал новый столик, поставленный вместо разбитого, на него громоздил шезлонг, на шезлонг — пластиковый стульчик из столовой, смешно переваливаясь, взбирался на верх импровизированной хлипкой пирамиды, чтобы пообщаться.
— Может ты и меня исколотишь, а? — с надеждой глядя на Адама, спросил он.
— А тебя за что⁈
— Хочу домой… Там мама и девушка, Соня. Мы с нею в храме рядом сидим и дружим.
Он рассказывал, как в колхозе выращивают клубнику, салат и даже арбузы.
— Арбузы — ух какие сладкие, генмодифицированные, конечно, мы у черепашников семена когда-то купили, теперь сами разводим.
— А какой он, арбуз? На что похож?
Фома задумался, крепко цепляясь в пластиковую раму окошка.
— Перекатиполе пробовал?
— Ну да.
— Такой же мокрый, только сладкий и хрустит под зубами, а на вкус очень свежий, арбузный, аромат! Мы одни почти овощи и едим, слава господу. И яйца завсегда, мама куриц держит. На арбузных корках хорошо несутся куры!
Адам и не представлял, как можно жить на овощах и яйцах, без куска хорошей тлятины.
— А то бы вместе пошли, а? — мечтал Фома, прижавшись носом к стеклу. — У нас хорошо, такое благолепие! Одни почти люди, дружная община, молиться станем вместе! У нас храм красивый, новый. А пастор добрый такой! Нам в колхозе техники нужны, гидропонные установки всегда ломаются. То полив полетит, то освещение…
— Мне няню нужно найти, — покачал головой Адам, и впервые рассказал историю своего ареста.
Фома только и открыл свой круглый рот на круглой голове.
— Наверное, тебе у нас было бы скучно, — сказал наконец.
Взвизгнула входная дверь, открываясь, и зашёл охранник с массажистом и робопсом. Фома неловко повернулся и сорвался со своей пирамиды. Раздался грохот, скрип и тут же начались высокие стенания и визг, краем глаза Адам увидел, как новообретенный его приятель копошится среди осколков мебели. Забегали роботы, поднялась суета, позвали человеческого доктора, оказавшегося внезапно репти. Вскоре Фому погрузили на тележку и повезли прочь. Обе руки его были зафиксированы полимерными шинами, а лицо светилось от счастья. Он смотрел на лампы дневного света и тихо плакал — таки спас господь, управил. Помогли молитвы!