— Ерунда. Дети Змеи-Праматери живут долго, гораздо дольше с-скота.
Рахель зажмурилась от неловкости и стыда.
— Почему ты ос-ставила Гору? — спросил он, достал из-под подушки золотую флягу, открутил, отхлебнул, протянул ей.
Ощутимо и резко запахло крепким напитком. Где-то снаружи взревел верблюд, на него зацокали — он умолк, но тут же снова рявкнул. Кто-то рассмеялся и запел. Что-то уронили. Как далеко увезли Ра? Где сейчас мальчик? Лишь бы не здесь…
— Я не пью с-спиртное, — не двигаясь произнесла она.
Разбойник только давеча избил её, унизил, и вот пытается напоить?
— Будет негос-степриимно заливать такой хороший ром в твою глотку с-силой. Выпей за вс-стречу?
Но она по-прежнему настороженно наблюдала за хозяином шатра, пока тот не убрал флягу. Вместо этого швырнул в собственный рот пухлую людскую кисть с обожжённой кожей и смачно захрустел костями.
— Я потерял дорогу домой, — произнёс затем Горын. — Был молод и горяч. Мне казалос-сь, что держатели С-сердца Мира лгуны, изменники Праматери! Они всё объяс-сняли магией, а мы жили на древних, забытых технологиях репти.
Он встал, возвышаясь над Рахелью. Грива приподнялась, как у отца, когда тот волновался.
— Я пошёл на охоту за диким хумус-сом в пещерах, но двинулся не к ним — наверх. Знакомо?
Рахель потрясённо слушала.
— Я вылез из Горы узким ходом и с-стоял, поражённый до глубины с-существа Великой С-степью, тогда ещё не понял, что назад не вернус-сь.
— Как тебя звали в общине?
В шатре было жарко, но хвост и ноги Рахель похолодели, так замедлилось сердце.
— Отец называл меня Игорр, мать говорила Гор, она любит с-сокращать имена. У тебя её рот и нижняя челюсть, её руки, я с-сразу узнал кровь своего рода. С-сколько биений С-сердца Мира ты живёшь?
— Тридцать, — подумав, ответила Ра.
— Значит, мать с-снесла яйцо, когда я не вернулс-ся.
Он ухмыльнулся здоровой половиной рта, чуть отошёл, пошарил между подушками, и вернулся с… Потерянной ритуальной маской! У Ра глаза расширились от изумления. Она не думала, что вновь увидит её.
— Знакомо?
— Отдай!!!
Рахель сделала резкое движение, и тут же задохнулась от боли в груди.
— Чего вдруг? — вопросил он с кривой ухмылкой, поигрывая золотым респиратором в семейных завитушках. — Это ритуальная мас-ска моей матери. То ес-сть, моя.
— Врёшь! — Рахель оскалилась. — Мой брат погиб в Горе!
— Держи, дарю! — Горын бросил маску через весь шатёр, и Рахель крепко вцепилась в единственную вещь, связывающую её с собственным прошлым.
Она смотрела на Горына во все глаза, здоровой рукой ощупывая гладкое золото старинного респиратора, отлитого как раз по её размеру. А раньше-то был великоват…
— Почему ты не вернулся?
— А ты?
— Я провалила инициацию, — призналась Рахель. — Добыла неправильного хумус-са.
— И прикипела, — презрительно бросил Горын. — Я видел этого выродка, ты с ним с-спишь?
Рахель вспыхнула и зашипела от гнева, короткая женская гривка встала дыбом. Если бы могла — вцепилась бы снова в ненавистное лицо.
— Ты мерзкий!
— Значит, нянчишь как игрушку? С-слаба, лучше бы с-спала.
— А ты? — крикнула она. — Разбойник, хумоед, с-словно дикий! А они разумные! Разумные, понимаешь⁈
— Пс-с!!! — теперь он разгневался, ибо грива вздыбилась. — С-смотри!
Горын повернулся к ней могучей спиной и хвостом. Сперва Рахель не поняла, что он показывает и шарила взглядом по огромному телу брата, затем разглядела. Справа от рудиментарного гребня грубый длинный шрам, а справа, на лопатке, знак. Старое клеймо, некогда выжженное так глубоко, что осталось на годы, хоть с тех пор прошло немало линек. Знак гласил — УР6.
— С-скоты из шахтарей проезжали поутру на паровом танке, — пояснил он. — Я лежал в холодном с-сне, с-слишком глупый, чтобы с-спрятаться на ночь, с-слишком вялый, чтобы драться. Нарцис-сты усыпили меня своими ядами и забрали. Очнулс-ся уже на токсичной свалке. Сперва ни пс-са не понимал, но хватило ума затаитьс-ся, прикинутьс-ся покорным. Смотрел, как звереет с-скот, как держат в ошейниках моих собратьев, бьют и морят голодом, потому что репти лучше держат радиацию, чем с-скот. Мы добывали для них ур-ран, каждый — в ошейнике, бьющем током, стоило лишь отойти. Там я выучил тот лай, которым изъяс-сняются в С-степи, и впервые услышал от с-скотской охраны, что репти — тупик эволюции, и то что мы с-сохранились когда зверьё повымерло — ошибка, которую надо ис-справить. Всех под корень, ведь мы на с-скоте опыты с-ставили и выпус-стили мутаген! И нарцис-сты медленно и мучительно ис-стребляли репти на рас-скопках ценного рес-сурса. Я ждал и с-смотрел, и чем больше видел, тем с-сильнее рос-сла во мне ненавис-сть.