В кевларовой безрукавке, как солдатка или разбойница, не хватало только огнестрела за плечом, нарядная, как самая жадная дра или шахтарская богачка, Рахель пошла по лагерю, щурясь от солнца и баюкая на перевязи больную руку.
Верблюдов отвязали и перегнали пастись, они бродили стадом поодаль, ощипывая ковыль. На самом крупном, с которым Рахель столкнулась ночью, умостившись меж хитиновых горбов, без седла сидел худой погонщик-репти со свистком во рту и заливисто свиристел, перегоняя животных с места на место. Некоторое время она осматривалась и пробовала ветер языком.
— Тебя провести к яме-то? — крикнула вслед горбатая грелка.
— С-сама найду.
Дымилось огромное кострище, в нём горел торф и сухой помёт верблюдов, рядом двое репти в кевларе деловито разделывали тлячью тушу, подвесив насекомое на железном столбе — готовили ранний обед на всю немалую разбойничью ватагу. Они одобрительно засвистели Рахели, здороваясь. Это были отщепенцы, живущие по степному беззаконию, и та лишь коротко кивнула в ответ.
Лагерь показался ей неопрятным, с разбросанным под ногами помётом животных и репти. Шатры при свете дня выглядели выцветшими от солнца и рваными. Повсюду лежали тюки со скарбом да свёрнутые спальные одеяла, там и сям стояли пластиковые телеги под грузовых верблюдов, в одной из них громоздились зловонные железные клетки, в одной ворочался какой-то зверь. В другой — три тёмные людские фигуры. Сердце дёрнулось. Мальчик!.. Нет, показалось, это были другие какие-то хумусы, намного старше и плотнее. В клетке цеплялся на прутья запас продуктов Горына. Помочь еде она не могла, значит и жалеть попусту её не следовало, Рахель с отвращением отвернулась.
Она пошла на голоса и музыку — в ложбине за пригорком брынчал струнный инструмент, кто-то там пел, другие смеялись шипящим смехом, взрыкивали звери, суетились репти — весь лагерь собрался, кроме поваров, погонщиков да стражи. Рахель взобралась на пригорок и все сразу заметили её, даже музыка стихла. Они суетились вокруг ямы, точнее — раскопанного бетонного фундамента давным-давно разрушенного здания.
Брата она увидела быстро — он возвышался над другими, словно башня небоскрёба над развалинами жилых домов. Рядом с ним стояла людская женщина в дорогой термухе, в шляпе поверх чистых рассыпчатых волос, с мехом на шее, в маленькой и непригодной для Степи обуви. В руках она держала клеточку с теплокровным животным, толстым и ярким, как закатное солнце. С нею также терпела степные забавы репти, украшенная не хуже Рахели, но мелкая, подобно прочим. Судя по их чистому виду, обе были копчанками и выглядели среди разбойников некстати, как два цветка, распустившихся в засуху посреди ковыля. Неподалёку стоял жёлтый паромобиль, на нём, очевидно, гостьи и приехали. Плавно помахивая хвостом, Рахель неторопливо приблизилась к сборищу, деликатно потрогала воздух языком. Пахло нагретой на солнце чешуёй и палёным хитином, из ямы доносился каменный скрежет.
— Приветс-ствую Детей Ветра и гос-стей лагеря! — церемонно произнесла на старом языке Рахель. — Процветания вашему братс-ству, жирного с-скота и богатой добычи.
Подумала и слегка поклонилась собравшимся, как кланялась мать, когда в их семейные пещеры приходили гости.
— Игорь, это она? — спросила человеческая женщина, указывая на Ра. — Конечно же она! Ведь вы похожи!
Имя брата она исковеркала: произнесла мягко, с короткой р и ударением в начале. Затем со смелой улыбкой приблизилась. Была она мелкой, меньше мальчика, едва по плечо Рахели, но держалась уверенно, не по-рабски. Наконец Ра заметила умеренную мутацию — три груди под тонкой шелковой термухой, отороченной мехом.
— Я Лола Сталеварова, — сказала копчанка. — Мэр соседней копи. Приятно познакомиться с сестрой нашего атамана, Игорь — надёжная опора фармкопи, её когти и зубы, так сказать. Прими подарок в знак нашей будущей дружбы!
Женщина открыла клеточку, достала теплокровное животное и протянула Рахели.
— Это Тыковка, очень спокойный кот, кастрированный, он не пахнет и проблем не доста-а…
Ам! Рахель слишком долго не ела. Кот даже вякнуть не успел — брызнул, взрываясь во рту горячим, солёненьким, и опустился по глотке с пищеводом сытным комком. Был он сочным и в самом деле не доставил проблем, лишь немного оцарапал нёбо в последний миг, зато в животе разлилась блаженная сытость. Рахель облизнулась, смакуя его кровь, и пожала горячую вялую руку копчанки.