Под стволами автоматов провели выборы мэра, копчан туда насильно сгоняли, Дети Ветра ходили по домам и принуждали к голосовке, бюллетени одни раздали, а подсчитали другие совсем, по ним Ламия и узаконилась, а тогда уже контракт про защиту с атаманом подписала. Нет, правильно сделал Наг, что остался! Палын и сам риска не любил, и других головой в петлю не заставлял лезть.
После выборов стали победу праздновать. На щедрую благодарность Ламии «за помощь в спасении копи» закатил новый атаман пир горой. Была и обжираловка от пуза, и самогон бадьями лился, и девки-репти змеиные танцы извивались-плясали, звеня фальшивым золотом, а степняки в них настоящие голдеры кидали, уй хорошо. Тогда и колорадские пауки пригодились, ещё на свадьбу отловленные — с самого утра и до ночи их в яме травили друг на друга.
Само собой и Наг в тени не остался, ходил за атаманом с гитарой да песню именную пел.
К ночи развели костры, запылали жаровни. Тепло стало как днём, и праздник продолжился. Рекой лился кумыс, самогон да винные настойки. Друг за другом вставали бригадиры и простые бойцы, горланили здравницы Звезде, который так славно придумал новую жизнь прежним разбойникам.
Наконец и сам Палын с атаманского места слово веское сказал. Чуть подождал, пока стихли балачки да смешки, и произнёс:
— Поднимайтесь, братья и сёстры, да повыше, чтоб судьба разглядела, с кем имеет дело!
Дети Ветра послушно встали, каждый со своей выпивкой в руке.
— Мы с вами не раз стояли на Краю Степи, где ветер свистит и дорога впереди как ножом перерезана, — продолжил атаман. — Но гляньте: живы. Значит, не просто так! Но сегодня я скажу не о прошлом, которое как старый клинок: зарубки помнит, да в ножны убран. А выпить хочу за новую жизнь. Не за лёгкую, а за правильную. Чтоб в ней было меньше тьмы за спиной и больше огня впереди. Пусть наши руки теперь держат не только добычу, но и то, что стоит беречь. Пусть Дети Ветра найдут своё место, хватит вечных бегов от облав полицейских. Я пью за перемены! Не те, что приходят сами, а те, что мы вырываем у судьбы своими зубами, когтями и волей. За новую дорогу! И чтоб она стелилась ровненько под ноги нашим верблюдам, чтоб мы смело смотрели в глаза восточному Ветру-Отцу.
Он опрокинул в рот кубок и крякнул от крепости пойла. Со всеобщим ликованием бойцы последовали примеру главаря. Наг тоже успел хлебнуть, и даже сунул в рот кусок свежайшей горячей тлятины — за́куси, когда увидел огромную фигуру, хромающую на свет из ночного мрака, волочащую хвост и тянущую по земле мешок. Сперва не понял, кого это несёт, но затем как узнал — так непрожёванным куском и подавился, закашлялся. Он всё Звезду трогал за рукав, да тот отмахивался, окружённый льстецами, пока сам не увидал, тогда затих. И все вокруг увидали, как Горын входит в светлый круг, бросает свою ношу и тянет к жаровне руки.
Был он страшен, как пс-с из преисподней, в которого наравне с Праматерью веровал. Чешуя вместе с кожей лохмотьями свисала с его головы и огромного тела, обнажая влажные раны, истекающие гноем и сукровицей. Кое-где и личинки копошились, видать, мушки присели. Был на вид он не жилец, непонятно, откуда шёл так долго и как смог добраться. Только глаза его в свете костров полыхали неукротимой злобой, словно адские угли.
— Ну и кто теперь здесь атаман? — спросил Горын с отчётливой насмешкой в голосе, высокомерно оглядев хмельных и присмиревших собравшихся.
— Я атаман, — Звезда шагнул вперёд. — Шёл бы ты подобру-поздорову, Горын. Дети Ветра теперь по-новому заживут.
— Ты знаешь правило. Ес-сли атаман уходит, то за Край. Выходи на бой.
Звезда колебался, впрочем, недолго. Уж слишком изувеченным Горын казался, дунь на такого — сам упадёт.
— Бой на смерть! Бой на смерть! Бой на смерть! — во все голоса закричали Дети Ветра, засвистели, завыли радостно, и Наг понял, что далеко степным разбойникам до наёмного воинского братства. Дух не тот.
Горын поискал кого-то взглядом и вперился этими своими горящими углями прямёхонько в него.
— Запевай.
Он был теперь никем, не имел права приказывать, но руки сами потянулись к струнам, и Наг забрынчал ту весёлую мелодию, под которую прежний хозяин всегда ходил биться, хотя всем сердцем болел за нового и хотел подыгрывать ему, сука-мать!
В жарком кругу света два атамана встали друг напротив друга, изувеченный против здорового, рваный против целого, словно старые грубые правила из последних сил поднялись против новых порядков и духа современности.
И, пока Звезда собирался с силами да высчитывал момент, Горын бросился на него первым, сбил с ног, и оба покатились по вытоптанной земле. Очень быстро стало ясно, что рано прежнего атамана со счетов сбросили. Он подмял Полына под себя и ломал как медведь, но и тот в долгу не остался, ударил наотмашь в одну из ран на голове, вывернулся и вскочил. В его руке блеснула сталь.