— Господин копчанин, простите, что обращаюсь. Могу рассказать вашей служанке, где дешёвая свежая рыба, прямо с рыбхоза.
— Это моя няня, — пояснил Адам. — Мы вместе путешествуем. Она приболела. А расскажите, где продают, я куплю…
Краденую, очевидно, рыбу продавал сосед через коридор, на голдер вышел целый пакет, ещё почистили и сами запекли, Адам забрал готовую.
— Ня, ну что ты словно в спячке? Вставай, поешь, пошли в кабак, расспросим, как обычно, может черепаху кто-то видел, или знает того, кто видел!
— С-сам иди, — проворчала та, кутаясь в новый меховой плащ — тут Адам угодил. И ни слова, что слишком дорого, ни упрёка, будто подменили ня, или всё безразлично стало. Эх, беда! Адам махнул рукой и пошёл в кабак один, только без толку.
— Ты что, копчанин? — наливая винную настойку, фыркнул толстый бармен с собранной в пучок жидкой гривой. — Какая черепаха? Кто её видал? Разве что службы наблюдения, у них наружные камеры. А я наверху, в Степи, один раз и был, когда женился, для фоток поднимались, и больше не хочу. Куда ни глянешь — воздух, и ни единой стеночки, никакого укрытия, брр…
Адам снова отправился к Бобу из доков, как успел его окрестить. Поменял второй кусок золота, угостил новой выпивкой в портовой забегаловке и объяснил свою проблему: так и так, ищем черепашников, где бы справки навести? Не знает ли Боб кого-то с камерой наружного наблюдения, или метеозондом?
Боб надолго задумался, пальцем растирая свой третий лобный глаз до красноты.
— Тебе на рыбу неплохо бы попасть, — сказал наконец. — Рыбари о черепахе иногда рассказывали.
— Какую ещё рыбу? — нахмурился Адам.
— Рейсовую, конечно. Она к дальним шахтам с грузами ходит, куда сухие тоннели не пробиты и водных путей не ведёт, а добраться побыстрее надо.
Адди таращился как дурак, пришлось Бобу всё объяснять тёмному копчанину. Оказалось, шахтари развивали не только людские технологии, но и разводили рептитехорганизмы, каковым, кстати, и пресловутая черепаха являлась. Летучих рыб по шахтам держали мало, берегли, и ходил этот транспорт редко, следовало ждать. Были рыбы-корабли живыми и даже могли размножаться, только процесс получался сложным. Самцов давно не осталось, последний сдох ещё в прошлом веке, оплодотворяли рыбоматку его замороженным семенем, отчего нарастали мутации и нормальной икры метала она мало, от силы десяток икрин, а из тех половина — брачная, а вторая половина — чисто самки, из которых две-три непременно сдыхало. Рыба эта модифицированная в природе выжить не могла, лишь в неволе.
Адам впервые слышал о таком, не видал ни разу, только глазами и хлопал. Ну, ясное дело, до Шахт они с няней впервые добирались. А у них тут всё не как в Степи.
— Накладно, — пояснял Боб. — Паровая тяга дешевле, а ториевые моторы — вообще оргазм. Потому технологии репти и отмирают, что людские всяко сподручнее. А вот на крыло мы пока не стали, ну ничего, всему свое время.
— Хорошо, как попасть на рейсовую рыбу пассажиром?
— Попробуем договориться с капитаном, — мутант подмигнул всеми тремя глазами сразу.
— Дорого взять три места?
— Очень, паря, — он снова подмигнул. — Но, может, у тебя, окромя сколов полновесного, ещё чего хорошего имеется? Какой-то эксклюзивчик?
И Боб из доков пристально уставился тремя глазами сразу. Адам обещал подумать и вернуться.
Дома он рассказал сонной няне, как рыба летит по воздуху, а купцы и пассажиры сидят в её чреве и на землю смотрят в пузыри, и далеко-далёко всё, что внизу творится, видят. И черепаху видят тоже, по словам Боба из доков, рыбари не раз её встречали.
С тех пор, как няня призналась, что на черепахе, возможно, его корни, в груди Адама поселилось щемящее, тревожное чувство, и никуда больше не девалось, лишь иногда бледнея. Нетерпение, радость, страх разочаровать своих и надежда очаровать, понравиться, восхитить своими навыками. Ожидание невероятного приёма, ведь его несомненно искали! Наверное, родные накроют им библейский пир из книг старого Боба, заколят тлёнка, вино достанут, всю общину созовут. Какая у него мама? А отец? А если там все нормисы? А вдруг на черепахе есть девушки нормисы, как он? Значит там и его принцесса без единой мутации. Адам покраснел от глупых, наивных мыслей и выпрямился.