— Для нас это запрет, — высокомерно глядя на весёлых Детей Ветра, пояснил всё тот же главный старик. — Звери взбесятся, на крыло не станут.
А вот жрали они все, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, поразительно. Хумятиной атаманской в том числе не побрезговали-наворачивали, а уж летуны траву точили — за пятерых верблюдов каждый, даже оторопь брала.
С саранчой своею всадников червями с раннего детства связывали, сызмальства. Помирать никто не помирал, но становились не разлей вода. Называли свою саранчу крыланами, с ними жили, ели, спали не далее длины червя. На ней же, как признавались с гордостью, брюхатили своих женщин. Дикари!
— А вдруг червь порвётся, что будет? — допытывался Наг у мелкого и сухонького старца.
— Он крепкий, не порвётся, — свысока поглядывая здоровым глазом на музыканта, заверил тот.
— А если перерубить⁈
— Ослепнем и я, и крылан, — спокойно ответил старик.
На ночь саранчу укутали в попоны, вокруг горячо натопили жаровни — очень к холоду она была чувствительной, а червивым дали лучшие меховые накидки. Атаман стал совещаться с ними и впервые за долгое время прогнал Нага. О чём Горын с южанами шептался — музыкант так и не узнал.
Глава 33
Яйцо
В ожидании грозы и четверга Адам всю шахту излазил, куда пускали без спецбраслета, на сотне этажей, наверное, побывал и познакомился с кучей девушек, все как одна — умеренные мутантки. Девушки липли к нему сами: в кабаках для людей, в лавках, даже прямо в лифте. Подходили знакомиться, улыбались и предлагали своё общество хоть на час, хоть навсегда, и отнюдь не проститутки — обычные шахтарки, некоторые замужние, очень нравы там свободные царили. Но, однажды узнав про собственную ценность и снобизм нормиса, лишенный его ранее Адам словно заразился, теперь его глаза фиксировались не на грудях, ногах и задницах, а на легальных уродствах: лишних пальцах, глазах, горбах и конечностях. И он отвергал прелестниц одну за другой, кого с шуткой, а кого и грубо, если шахтарка была навязчивой.
Он вытащил ня в кино для репти, используя угрозы, шантаж и провокации. В зале сидели репти пары и мамы с дочками. Все косились на их троицу, да плевать, в человеческий кинотеатр няню не пустили бы. Попалось кино про степняков, в котором дочь оседлых тлеводов влюбилась в кочевника, бросила родителей и умотала с ним на беговом верблюде, но, оказалось, у того шустряка уже имелась жена, ужасно зловредная, пришлось тлеводке с ней по-всякому бороться за сердце и руку гривастого вертихвоста. Но! Особую привязанность кочевник питал вообще к человечьей женщине, толстушке с парными ушами числом четыре, по два уха с каждой стороны. Ей отдавал часть добытых непосильным трудом по перегонке тли денег, чтобы хоть изредка прижаться головой. Адам замучился разбираться в хитросплетениях репти-отношений. Ладно, чтоб войну показывали, или хотя бы борьбу с мутантами в развалинах, но фильм, как пояснила Ольга, теоретически был малобюджетным — снимался в одном-единственном кусочке Степи, с однотипной развалиной с разных ракурсов, а основное действие вообще в шатре происходило. Он надеялся, что няне будет интересно про любовь, однако её пришлось трижды будить. Трижды! Единственное хорошее, что Адди вынес из этого семейного развлечения — лягушачьи лапки сильной прожарки, хрустящие и очень перчёные, которые ведёрками продавались в тамбуре рядом с кинозалом. Адди съел сперва свою порцию, потом нянину, а потом ещё и третью купил. Так наелся, что до ночи водой напиться не мог. Хорошо хоть вода здесь была бесплатной, текла прямо из крана, очищенная фильтром.
— Ня, давай на ярмарку в доках пойдём? Там бои для репти в лёгком весе, хочу на ринг.
— Ну, иди. А я не хочу.
— Ладно, тогда давай в соседнюю шахту по туннелю поедем, там термальные бани для репти, ты попаришься, а я никогда не катался на поезде, интере-е-есно!
— С-сам едь.
И если на ринг Адам таки выперся, отколотил двух мутантов и получил умеренные побои от третьего, то ехать никуда не стал.
Заходил к Бобу с доков, играл с ним в настолку, даже что-то выиграл к большому огорчению трёхглазого менялы. По совету того же сдал остатки золота, а голдеры положил на счёт в металлобанке, взамен получив браслет вкладчика. Баснословным богачом не стал, но чувствовал себя цивилизованно: при оплате чеком шахтари таращились гораздо меньше, чем когда тот по-степному наличными звенел.
Много и с удовольствием рылся в технолавках. В каждой познакомился с хозяином и кое-что себе прикупил, так-то: универсальный магнитный ключ, хорошую вещь, в фармкопи в дрочильне встречал такие, ещё увеличительные супер-очки, чтоб рассмотреть самые крохотные схемы и видеть в темноте. Да много чего набрал по мелочи, не считая опыта: один жирдяй прекрасным техником оказался.