— Я подал запрос на вылет, — сообщил он Адаму всё в том же кабаке, где они зависали с Бобом. — Жду отмашки администрации и сразу вылетаем. Настя раздута, груз на месте, жир на месте, дело за пассажирами! Приходите с утра.
— Ня, — сказал Адам. — Вишап нас завтра ждёт. Ты готова?
— Хорошо. Хочу быс-стрее закрыть этот вопрос-с, — холодно ответила та.
Потеряв яйцо, она словно и к Адаму охладела. А быть может злилась за его самоуправство, только сделать ничего не могла. Даже если Адам спал — Ольга дежурила над ним.
На моторной плоскодонке Боб доставил всех троих в эллинг.
— Не поминай лихом, пацан, — сказал меняла на прощанье. — Я ж как лучше тебе и мне хотел. А будешь в наших местах с золотишком — всегда знаешь, где меня найти.
— Спроси Боба в доках! — хором закончили оба, пожали руки и расстались.
Прибыли они первыми и некоторое время ждали остальных. Экипаж суетился, готовясь к отлету. Рыба с последней встречи стала значительно больше, вздыбилась горбом, видно, в спине цистерны с водородом и располагались. Рот был широко открыт и зафиксирован распоркой, туда вбегали и выбегали рыбари, туда же с тревогой и осторожностью ступил Адам, когда позвали.
Внутри оказалось мягко и неожиданно сухо, словно по траве в Степи шёл, а та под ногами пружинила, никаких желудочных соков не текло, разве что воняло тлиным жиром. Оказалось, желудок располагался значительно выше, и нынче был закрыт перепонкой.
— Нет, туда не надо, там бочки с топливом на дорогу…
Уже знакомый мальчишка, Наг, показал пассажирские места в круглой хрящевой полости размером с комнату. Здесь было светло — горели фонари на аккумуляторах. Здесь было твёрдо, Адам с любопытством постучал пальцами в хрящ, и тот содрогнулся в ответ, здороваясь. И даже пахло не жиром, а освежителем воздуха. Пол устилали шерстяные одеяла. Няня села у стены лицом ко входу, Адам устроился возле пузыря, пока ещё закрытого перепонкой, а Ольга разместилась между ними. Доверия к ня никто не испытывал, оба наблюдали за ней в четыре глаза. Постепенно прибыли остальные пассажиры — молодой мужчина в дорогой термухе, с аккуратно спиленным рогом на лбу и техно-портфелем в руке, наверное, чиновник. Неожиданно худой, с болезненным видом. Ему принесли подушки, чиновник опустился на них, неловко подбирая колени, а портфель поставил рядом. Он видимо нервничал, бесконечно отирая лоб ладонью, тем не менее окинул няню взором, полным шахтарского людского нарцизма. Та ответила холодным презрением, сидела неподвижно, как статуя копчанки, обернув вокруг ног увешанный кольцами хвост, да щупая воздух языком. Затем ввалились торгаши — крупные весёлые мутанты, украшенные цепями, браслетами и кольцами, оба пьяные. Один, с глазами в половину лица, даже симпатичным по-своему казался, а другой, с прищуренными маленькими глазками, носил на шее шрамы от удаленного уродства. Эти летели по делам, и развлекаться, судя по всему, начали ещё в доках. Багаж они сдали в грузовой отсек, а в ручной поклаже принесли початую бутылку крепкого пойла с ведром жареных лапок, при виде которых у Адди слюнки потекли. Он только Ольгу зарядить и догадался, в дорогу ничего не взял, кроме рюкзака с той же палаткой и одеялами на всякий случай, а белковые тюбики еле нашёл, их здесь попросту не продавалось, да инструменты захватил, в то время как няня больше не заботилась о них. У неё и вещей не было, а ела только раз от самой кладки, что весьма пугало. Словно в самом деле заболела и теперь ехала в один конец в своём модном, подбитом мехом плаще. Рюкзак тащила Ольга, Адди шёл с овоидом налегке. «Если мои — крутые научники, — думал он, — у них наверняка найдётся средство привести её в порядок. Фармацея какая-то…»
— Ня, что тебе купить в дорогу? Может снова по Степи идти придётся…
И в ответ тишина.
Впрочем, Адам и так отъелся за последнее время, ни в чем себе не отказывал.
Чиновник достал небольшой молитвенник и принялся его читать, иногда совершая краткие знамения рукой, а после — снова отирал лоб. Делаши ничего не боялись, по из словам, они уже летали Настей. Вскоре раздался звонок.
— Готовьтесь!
Помощник-Наг выбил распорки из рыбьего рта, и тот захлопнулся.
— Давай газ! — где-то высоко крикнул Вишап и началась суета: рыбари заметались, открывая вручную какие-то клапаны, отодвигая мембраны, да подбрасывая вонючего жирка.
Пространство вокруг Адама наполнилось бурлящими грубыми звуками пузырей. Они шли со стен, с потолка, как в животе, если съел дурного. Пс-с, да они и были в огромном животе! Настя мелко затряслась, пол под Адамом качнулся и сдвинулся. Он упёрся в него руками, чтобы не упасть и не повредить яйцо — это Настя пошла на взлёт. Тут же затрещало, резко и долго — открылся анальный клапан, затем раздался гулкий грохот подземного водопада и в ушах загудело — это трясущаяся, вибрирующая рыба сбрасывала дерьмосмесь, набирая высоту. Бурление газа, грохот, тряска, вонь проголклого жира из желудка нарастали вместе с гулом в ушах, он видел, как ня схватилась за голову и открыла рот, как напряглись весёлые только что делаши, а чиновник лег навзничь в свои подушки и закрыл руками голову, но вдруг всё прекратилось, осталась только лёгкая качка да шумы газа над головой, в рыбьих кишках.