− Откуда ты все это знаешь, моя умная жена? − удивленно спросил Дэсмонд.
− Какое-то время профессор Франческо Сплендери часто бывал у нас дома в гостях, и они с дедушкой много обсуждали эту его теорию. Но научное сообщество не приняло ее, посчитав бездоказательной. Профессор подтвердил свои предположения математическими расчетами, но его коллегам требовались экспериментальные доказательства. Поэтому теория «края вечности» не получила широкой огласки.
− Что стало потом с этим профессором?
− Когда его теорию не признали, он решил полностью посвятить себя науке, прекратив контакты с остальными учеными. Не уверена, но возможно, что наша семья была единственной, с кем он общался. А потом… Я даже не знаю. Он просто перестал приезжать к нам. Но вскоре не стало дедушки, и исчезновение профессора из нашей жизни отошло на дальний план.
− Теперь, возможно, к его теории отнеслись бы иначе, − глухо произнес Дэсмонд, глядя на своего отца.
− Как вам удается поддерживать его в этом состоянии?
− Магические накопители. Сапфировые и рубиновые звезды.
− Но как вы смогли объединить их в единый магический контур? − Я вгляделась в лежащего герцога и окружающие его и проходящие через него потоки магии. − Накопители работают вместе, как единый организм, при этом усиливая друг друга. Это же невозможно, то есть, считается таковым!
− Все эти камни раньше составляли браслет, который отец подарил маме на свадьбу. Она не раз говорила мне, что, застегивая браслет на ее запястье, отец сказал, что в нем скрыта великая сила, и что он сможет защитить ее от смерти. Мама носила его не снимая, и впервые расстегнула в тот день, когда с отцом это произошло. Уже после, чтобы достать камни из оправы и поместить их в магический контур. Но, даже разделенный на камни, браслет продолжает хранить ее от смерти. Сохраняя жизнь отцу, он сохраняет жизнь и маме.
Я понимала, что хочет сказать этим Дэсмонд. Не станет его отца, и его мама перешагнет порог вечности вслед за ним, не вынеся разлуки с любимым. Я сделала шаг вперед, и посмотрела на лежащего недвижимо герцога. Дэсмонд был очень похож на него. И я отчаянно надеялась, что мне никогда не придется видеть его таким же безучастным и далеким.
− Расскажешь мне? − я взяла мужа за руку, заглянув ему в глаза.
− Не здесь, − кивнул он, уводя меня из этого печального места.
Мы спустились в гостиную, где нас уже ждал накрытый завтрак, и только после этого Дэсмонд начал рассказ.
− Все началось чуть больше года назад, точнее, в это время я заметил, что с отцом что-то происходит. Это было заметно только тем, кто его очень хорошо его знал, но я видел, что его что-то гнетет. На мой вопрос он ответил только, что не хочет вовлекать меня в то, что происходит. Что ни единой тени подозрений не должно упасть на меня как на наследника герцогского титула. И, чтобы еще больше обезопасить меня, он отправил меня в дальнюю поездку за пределы Аворы.
Все произошло в одну ночь. Нападение на меня возле приграничного города, в результате которого я должен был погибнуть. И погиб бы, если бы не ты. В ту же самую ночь у моего отца случился сердечный приступ. Точнее, это была официальная версия, а на самом деле с ним произошло то же, что и с эром Бруни. Катастрофическое падение магического потенциала. Все произошло практически мгновенно, и если бы не мама, которая в тот момент оказалась рядом с отцом, его бы не стало за считанные минуты. Если бы не ваше с ней непредвиденное вмешательство, герцогство, как и место в Совете Магов, перешло бы в новые руки.
− Думаешь, все дело в этом? − я внимательно посмотрела на мужа.
− Думаю, что не только в этом, иначе все было бы слишком просто. Но прошел год, а я так и не приблизился к решению этой загадки. Сложно решать задачу, если не знаешь ее условий, − грустно усмехнулся Дэсмонд. − После той злополучной ночи за целый год не произошло ничего, что могло бы навести меня на след. При том, что моя работа в управлении магии открывала мне практически неограниченный доступ к информации.
Все изменилось после моего возвращения во Френцу. В тот момент, когда, стоя у окна в своем новом кабинете, я увидел тебя, сидящую в саду управления магии. Мы не должны были с тобой встретиться. Ни тогда, ни сейчас. Но встреча состоялась, и она определила нашу судьбу.
− Ты так и не сказал, кто должен был стать следующим герцогом Ривельским после тебя и твоего отца.
− Мой единственный кровный родственник по мужской линии. Теодор.
17
− Ты думаешь, что он мог… − я не нашла в себе сил, чтобы закончить предложение. Я не могла и не хотела верить, что Теодор мог оказаться тем, кто желал смерти моему мужу. Пусть я и знала доктора Руссо очень короткий срок, но уже успела привязаться к нему как к наставнику.
− Мне это кажется маловероятным. Как герцог я доверяю своему кузену, которого знаю всю жизнь. Но как главе управления магии мне нужны неопровержимые доказательства его невиновности.
− Тогда ты должен подозревать и меня. Вдруг и твое спасение год назад, и мое неожиданное появление на пороге твоего кабинета − все это части одного плана, разработанного чтобы контролировать герцога Ривельского?
− Для своей жены я все же сделаю исключение. Я доверяю тебе, Элена. Как никому другому.
− А как же твоя должность в управлении магии? Если я окажусь предательницей, то это может поставить под удар твою работу и тех, кто выполняет особые миссии министерства.
− Произнеся брачную клятву, я поставил тебя и нас вместе выше всех других в своей жизни. К тому же, не доверяя никому, даже тем, кого любишь, очень легко самому превратиться в одно из тех чудовищ, с которыми сражаешься. Человечность и любовь, которая ее пробуждает, позволяют удержаться, не давая перешагнуть грань, за которой скрываются ненависть и безумие.
− Я люблю тебя, − произнесла я без тени сомнения, глядя Дэсмонду прямо в глаза. − Я люблю тебя, − повторила я. − И ничего не могу для тебя сделать кроме этого.
Дэсмонд шагнул ко мне заключил в объятия, зарываясь лицом в мои волосы.
− Только никогда не переставай любить меня. Я не перенесу этого, ведь в твоей любви мое спасение.
Уже позже я пойму, что это было впервые, когда мы открыто признались друг другу в своих чувствах. А сейчас я просто стояла в объятиях мужа посреди комнаты, залитой утренним солнцем, обнимая его в ответ. Не в силах разомкнуть объятий, мы будто замерли на мгновение во времени, застывая воспоминанием, одним из тех, которое однажды я унесу с собой в вечность.
И в этом безвременье я будто увидела себя со стороны. Такую юную и влюбленную, укрытую от всех невзгод объятиями мужа. И самую счастливую на свете.
Я откуда-то знала, что та, другая я, смотрящая на меня сегодняшнюю, была много старше меня. Время и печаль избороздили ее лицо морщинами, а в глазах поселилась неизбывная грусть из-за бесконечной разлуки.
Я почувствовала, что та я, которой я могу однажды стать, хотела сказать что-то мне настоящей, предупредить, пробившись сквозь толщу времен. И я поняла, хотя она и не произнесла ни слова. Она предупреждала меня о выборе, который мы делаем. И который потом определяет нашу судьбу.
Что заставило ее выбрать будущее, в котором рядом с ней не было мужа? Кто подтолкнул ее к решению, которое казалось верным, а потом навсегда перечеркнуло счастье? Тот, кому она доверяла больше всего на свете? Или тот, в чьей верности сомневалась, и потому сделала неправильный выбор?
Сейчас, непостижимым образом ощущая свое возможное будущее, я еще больше утвердилась в том, что не позволю Дэсмонду перешагнуть порог вечности в одиночестве. И, будто услышав мои мысли, та Элена, которой я могла, но не хотела стать, улыбнулась. И вместе с этой улыбкой с ее губ слетели слова. Слова, которые повторили мои губы.