− Нет, сын. Я не хочу знать, что там написано. Вернее, не так. Конечно, я очень хочу знать, кто повинен в том, что случилось с твоим отцом. Но чем больше я буду знать о том, что происходит, тем большую опасность я буду представлять. Если кто-то сможет узнать то, что знаю я, это может помочь погубить тебя. А этого я страшусь больше всего на свете. Поэтому, пока это возможно, я буду пребывать в относительном неведении. Храня единственный, но неизмеримо важный для меня секрет. Храня твоего отца.
− То, что с отцом случился сердечный приступ, который спровоцировал резкое падение магического потенциала, это ведь не правда? − Дэсмонд внимательно посмотрел на эру Новиту.
− Не вся, правда, сын. Приступ, или что-то очень похожее на него, действительно был, но произошел он вовсе не в этом доме в один из тихих и ничем не примечательных вечеров, как я всем об этом рассказывала. Все произошло в доме Леонардо Руссо, отца Теодора.
В тот день Энцо, твой отец, никуда не собирался. Но ближе к вечеру, перед ужином, к нам в дом пришел человек, которого прежде я никогда не видела. Он передал твоему отцу записку и ушел. Прочтя ее, Энцо ее немедленно сжег и сказал, чтобы я ложилась спать, не дожидаясь его. Как будто мне когда-то это удавалось сделать. А затем ушел, не попрощавшись, только бросив на меня долгий взгляд, перед тем как выйти за порог.
Ужин давно остыл, а стрелки на часах приближались к полуночи. Я задремала, не в силах противиться усталости прошедшего дня. Как вдруг какая-то сила разбудила меня. Что-то внутри меня будто кричало, что я нужна своему мужу. Нужна прямо сейчас, немедленно. Уже позже я поняла, что это была наша с ним супружеская связь, дающая нам возможность почувствовать боль друг друга на расстоянии.
Не знаю, как я нашла его. Сила, заключенная в наших брачных браслетах, просто вела меня. Приведя в дом Леонардо.
Все окна в доме были темными, как будто внутри никого не было или все уже легли спать. Входная дверь не была заперта, позволяя мне зайти внутрь. Комнаты первого этажа были темны и пусты, и только в дальнем конце коридора виднелся слабый свет. Подойдя ближе, я увидела, что он шел снизу, из подвала, о существовании которого в доме Леонардо я никогда не подозревала.
Конечно, и выходя из дома в ночь, и спускаясь в тайный подвал пустого дома, я понимала, что поступаю неразумно. Что, возможно, добровольно иду в ловушку, где меня ждет гибель. Но я также понимала, что там, в этой пусть и западне, меня ждет Энцо, которого я не могу оставить одного.
Спустившись вниз, я оказалась в магической лаборатории. Точнее, в том, что когда-то было ею. Потому что сейчас пол покрывали осколки колб, сломанные приборы и обломки мебели. Все выглядело так, как будто здесь произошло сражение.
У дальней стены я обнаружила их, Энцо и Леонардо. Леонардо был мертв. Энцо был еще жив, хотя и очень слаб. Как только я подошла к нему, в тот же момент зов, который вел меня сюда, прекратился. А брачный браслет, накалившийся к этому времени до предела, рассыпался пеплом, как и браслет на муже. Соединив нас, они исполнили свое предназначение, навсегда запечатлеваясь в шрамах на наших запястьях.
Энцо, он лежал, распростершись на полу, и я видела, как его сознание ускользает. Как медленно, но неотвратимо, уходит из него жизнь. Но он не был ранен физически, а это означало, что ему был нанесен магический удар. Казалось, что его магический контур был разорван, и магия покидала его тело, унося с собой жизнь.
В какой-то момент, когда я проводила осмотр, пытаясь найти место ранения, моя рука, на которой был надет подаренный твоим отцом браслет, на несколько мгновений соприкоснулась с его обнаженной кожей. И на это, пусть и совсем непродолжительное время, отток магии прекратился.
Конечно, тогда я не стала задумываться о том, почему так произошло. Я закатала один из рукавов рубашки Энцо и взяла его за руку, переплетя наши пальцы и плотно прижимая свое запястье с браслетом на нем к руке мужа. Магия опять перестала уходить из его тела, и спустя несколько минут его состояние улучшилось настолько, что он пришел в сознание.
Несмотря на это, Энцо все еще был очень слаб, и нужно было подождать некоторое время, прежде чем уходить из лаборатории. Вот только у нас не было этого времени. Потому что из противоположного конца подвала до нас доносился уже вполне ощутимый запах гари. Жидкости, вылившиеся из разбитых склянок, перемешались, вступив в химическую реакцию, которая в любой момент грозила перерасти в пожар или взрыв.
У меня не оставалось другого выбора, и я начала, капля за каплей, вливать свою магическую энергию в твоего отца. Когда-то давно, задолго до твоего рождения, он заставил меня пообещать ему, что я никогда не сделаю ничего подобного. Не стану рисковать своей жизнью ради кого-то другого, потому что дороже меня у него никого и ничего нет. К тому же, это был огромный риск − делиться собственной магией с тем, у кого разорван магический контур. В любой момент можно было упустить контроль над своим магическим потоком, и, из сочащегося капля за каплей, он в одно мгновение мог перерасти в полноводную реку, стремясь наполнить разорванный контур.
Но я нарушила обещание, не колеблясь ни на минуту. Сколько бы лет не проходило с момента первой встречи с твоим отцом, мое желание не разлучаться с ним даже на несколько часов никуда не исчезало, становясь с годами только сильнее.
Как я поняла уже позже, связав нас с Энцо браслетом и поделившись с ним своей магией, я на какое-то время объединила наши магические контуры в один. Это позволило нам покинуть дом, дойти до экипажа, стоящего на подъездной аллее, и доехать до нашего особняка. Подробности этого стерлись из моей памяти. Я хорошо помню только тот момент, когда очнулась, лежа полностью одетая на собственной постели, сжимающая в своей руке руку мужа, лежащего рядом.
Энцо был жив, но находился без сознания. И, несмотря на все мои попытки, в сознание он так и не пришел. Единственное, что мне удалось − это стабилизировать его состояние с помощью браслета. Сапфировые и рубиновые звезды, его составляющие, каким-то образом встроились в магический контур твоего отца, не давая ему перешагнуть край вечности. Но для того, чтобы вернуть его к полноценной жизни, этого было недостаточно.
Наступило утро, и вместе с рассветом стало известно, что Леонардо Руссо погиб в пожаре, внезапно охватившем среди ночи его особняк. Я поняла, что если всем станет известно о том, в каком уязвимом состоянии находится Энцо, то я не смогу защитить его. И тогда я придумала историю с сердечным приступом, объявив, что твой отец, герцог Ривельский, скончался. А когда с севера пришло известие о том, что ты, Дэс, чудом остался жив после внезапного нападения, я еще больше уверилась в том, что поступила правильно. Слишком много событий, связанных с нашей семьей, произошло за одну ночь, чтобы считать это простым совпадением.
Что до Леонардо, то занятие экспериментальной магией было его юношеским увлечением. Я даже не подозревала, что он занимается этим до сих пор. Возможно, возобновить эксперименты его побудило что-то или кто-то. Кто-то, кто причастен к тому, что произошло с Энцо. Виновен ли в этом Леонардо, и если так, то какова степень его вины?
Тьма сгущается, рождая предателей, появляясь там, где ее ожидали встретить меньше всего. Но вместе с ней рождаются и герои. Я верю, что даже в самые темные времена света, который горит в нас, будет достаточно, чтобы не сбиться с верного пути. И если не мы, то вы непременно сумеете разгадать имя того, кто скрывается за этой завесой тьмы, разрушив его паутину мрака.
19
Я шла через осенний парк, любуясь уже успевшими покраснеть листьями винограда, покрывающими серый камень стен больничных корпусов. За моей спиной остался экипаж, который привез меня сюда, и в котором остался Дэсмонд. Я не видела его сейчас, но точно знала, что его неотрывный взгляд будет сопровождать меня до тех пор, пока я не переступлю порог больницы. Перед тем, как позволить мне выйти из экипажа, он поцеловал меня так крепко, что мои губы все еще хранили вкус поцелуя. Вкус моего мужа, которого я так сильно любила и с которым не хотела расставаться ни на минуту. И который точно также не хотел расставаться со мной.