− Как бы я хотел держать тебя в стороне от всего этого, заперев дома и не выпуская, пока все не закончится, − сказал мне Дэсмонд перед тем, как мы попрощались. Но не могу, понимая, что ты − одна из центральных частей этой головоломки. И, оставляя тебя в неведении, я только подвергаю тебя еще большей опасности.
− Я буду очень осторожна, − улыбнулась я мужу, дотрагиваясь до его губ легким поцелуем. Поцелуем, который он перехватил, превращая в такой, воспоминания о котором не будут давать мне покоя до нашей следующей встречи.
Когда я вошла в свой кабинет, первое, на что упал мой взгляд, был оставленный на столе прибор для магической диагностики, который я не вернула доктору Руссо. Сегодня я должна буду встретиться с ним, чтобы доложить о результатах осмотра эра Бруни. И у меня оставалось не так много времени, чтобы решить, что именно я ему скажу.
В свете открывшихся фактов о том, что произошло с отцами Дэсмонда и Теодора, подозревать доктора Руссо в предательстве было бы очень логично. Вот только на самом деле все могло оказаться вовсе не таким, каким представлялось на первый взгляд.
Да, Теодор был сыном человека, который, со всей очевидностью, был связан с заговорщиками, предателями, злодеями − я даже не знала, как их назвать правильно. Но, вполне возможно, что он вел двойную игру, как и отец Дэсмонда. И, как и тот, пал безымянной жертвой этой необъявленной войны.
Знал ли доктор Руссо о том, с кем или с чем был связан его отец? Участвовал ли он в магических экспериментах, которые тот проводил? У меня не было ответов на эти вопросы, только предположения, которые я не могла доказать или опровергнуть. Что я знала точно, так это то, с какой горечью Теодор говорил о тех, кому он не смог помочь, кто умер на его руках после битвы Павших. И это знание не позволяло мне считать его предателем. Человек, до сих пор винивший себя в том, что не смог спасти чужие жизни, никогда бы не стал помогать тем, кто стремился эти жизни отнять.
Подумав об этом, я вновь вспомнила слова Элены из будущего. Слова, который были настолько важными, что я посчитала необходимым сказать их самой себе, несмотря на преграду времени и пространства.
Если ты считаешь что-то верным, не сомневайся в этом. И поступай так, как велят тебе разум и сердце.
Мы − это то, во что мы верим, и тот выбор, который мы делаем. Я поняла это очень давно. И та, другая я, напомнила мне о том, как важно следовать собственным убеждениям, не предавая их, не соглашаясь на меньшее и не стремясь выбрать более легкий путь. Делать то, что должно, не пытаясь за один шаг преодолеть путь в тысячу миль.
Прямо сейчас, в это мгновение, я была Эленой Фальконе, врачом-практикантом отделения магической физиологии центральной больницы Френцы. Рабочий день начался, и мой пациент, эр Бруни, уже ждал прихода своего лечащего врача.
− Как ваше самочувствие сегодня? − спросила я эра Бруни, зайдя в его палату. Как и накануне, он сидел в кресле у окна, но при виде меня поднялся в приветствии.
− Как это ни удивительно, но гораздо лучше, чем вчера, − эр Бруни подождал, пока я сяду, и только потом опустился обратно в кресло. − Не знаю, что за процедуру вы провели вчера, доктор Фальконе, но она очень помогла мне.
− Я очень рада. Предлагаю повторить ее сегодня, сейчас, если вам будет удобно.
Я не стала объяснять, что то, что я делала вчера, было не лечением, а диагностикой, которая не должна была оказать какого-либо влияния на состояние здоровья пациента. Получалось, что наведенный магический контур, воссозданный в непосредственной близости от больного, но без скрытых нарушений магических потоков и дефектов узлов, оказывал влияние на настоящий контур. Так могло происходить только в том случае, если наведенный контур встраивался в магический контур пациента, на некоторое время залечивая его дефекты и изломы. Это были они − те самые глубинные механизмы взаимодействия магического потенциала и магической силы, до сих пор никем системно неизученные. И сейчас у меня появился шанс хотя бы немного подступиться к решению этой задачи.
Приступив к процедуре, на проведение которой эр Бруни немедленно согласился, я, как и вчера, приступила к воссозданию его магического контура с помощью набора для магической диагностики. Уже зная, какой узел нужно заменить сапфировой звездой, мне удалось завершить контур достаточно быстро. Но сегодня я хотела пойти дальше. Я хотела встроить вторую сапфировую звезду в настоящий магический контур эра Бруни, используя наведенный контур как дополнительную защиту.
Но у меня не получилось этого. Как бы я не пыталась, сапфировая звезда не хотела удерживаться в настоящем магическом контуре. Требовалось что-то еще. Что-то, что помогло бы связать камень, обладающий «врожденной» магией, с магическими потоками пациента.
Понимая, что прямо сейчас мне не удастся решить эту задачу, я решила подойти к проблеме с другой стороны. Мне удалось установить, что наведенный магический контур на некоторое, пусть и непродолжительное время, встраивался в настоящий контур пациента, оказывая благотворное действие на организм. По сути, магический узел, отсутствовавший в настоящем контуре, попадал туда из наведенного и как бы распрямлял деформированные магические потоки, заставляя магию циркулировать в теле больного как должно.
Это означало, что мое предположение было верно, и магия могла быть универсальным средством лечения. Но для этого локальное воздействие должно было оказываться не на пораженный орган, а на магический узел или их связку, которые оказались деформированы. А это принципиально другой подход относительно того, что существовал сейчас.
Чтобы подтвердить свою теорию, я решила попробовать воздействовать на пораженный участок магического контура эра Бруни. Сложность была в том, что у него поврежденный магический узел отсутствовал. Это был тот самый искусственно вживленный, а затем удаленный магический накопитель. Но в ходе лечения, которое эр Бруни получал в больнице и которое помогало сохранить ему жизнь, на месте накопителя сформировался пучок магических линий. И именно на него я начала воздействовать небольшими дозами магии, постепенно увеличивая интенсивность магического излучения.
Я поняла, что появился отклик, когда примерно через десять минут магические потоки во всем контуре стали ровнее, а пучок магических линий немного уплотнился, становясь чуть больше похожим по структуре на когда-то находившийся на этом месте накопитель. Увидев это, я еще некоторое время продолжила воздействовать на пораженный участок с той же интенсивностью, а затем начала медленно уменьшать ее, завершая сеанс терапии.
У меня получилось! После окончания сеанса уровень магического потенциала эра Бруни увеличился на единицу. И, если к завтрашнему дню не произойдет регресса, можно будет повторить лечение для стимуляции дальнейшего роста магического потенциала.
Я была так рада, что не сразу заметила, как в палату зашел доктор Руссо. Я увидела его только тогда, когда он подошел достаточно близко и теперь стоял за моей спиной, смотря на стрелку магометра, указывающую на выросшее значение магического потенциала пациента.
− Как вам это удалось, доктор Фальконе? − спросил меня доктор Руссо, когда покинув палату эра Бруни, мы пришли в его кабинет.
− Используя взятый у вас набор для диагностики, я хотела воссоздать магический контур пациента. Но у меня не получилось этого сделать. Зато я смогла обнаружить поврежденный узел в магическом контуре, а потом локально воздействовала на него.
Я не стала уточнять, что с сапфировой звездой мне все же удалось замкнуть контур. Дело было не в том, что я в чем-то подозревала Теодора. Я доверяла ему, но, вместе с тем, хорошо помнила слова эры Новиты, просившей не рассказывать самые важные вещи никому, кроме Дэсмонда. Однако то, что локальное магическое воздействие на поврежденный участок магического контура может привести к выздоровлению пациента, я не собиралась скрывать. Это было открытие, которое могло и должно было помочь остальным больным со схожим диагнозом. И чем скорее исследуют и подтвердят действенность такого метода лечения, тем больше пациентов с подобным недугом можно будет спасти.