− Несоответствие, мы ищем именно его, − Дэсмонд ободряюще улыбнулся мне.
− Надеюсь, что эр Боско оставил нам хоть маленький намек, где искать, иначе мы рискуем провести здесь вечность.
Я подошла к стеллажам и медленно пошла вдоль них, внимательно смотря на ряды папок, стараясь найти этот самый намек. Пройдя уже практически до конца стены, мне показалось, что на одной из полок несколько папок немного выдвинуты вперед. Я подошла ближе, почти вплотную, и поняла, что мне это не показалось. Две папки с документами действительно выдавались из общего ряда. Не сильно, но так, чтобы это можно было заметить, если искать специально.
Заметив, что я нашла что-то необычное, Дэсмонд подошел ко мне, сказал, внимательно осмотрев папки, что магической опасности нет, и только после этого достал одну из них.
− Показатели магического фона в Лючеррино, − прочла я надпись на обложке. Больше ничего узнать было нельзя, потому что папка была пуста. Документов об уровне показаний магического фона в ней не было.
− Очень удачно, что в нашем распоряжении находится магограф, − заметил Дэсмонд, ничего не говоря о пропавших бумагах. − И даже есть специалист, умеющий на нем работать. Эрита Фальконе, окажите мне любезность и запросите в архиве управления магии Френцы копии этих документов. Приоритет выполнения − наивысший.
Дэсмонд сказал это так, что мы словно вернулись в то время, когда я была его подчиненной, а он − моим строгим начальником. И это было очень волнующе.
− Разумеется, старший инспектор Лэнгтон, − усмехнулась я в ответ, и, подойдя к магографу, отправила запрос в управление магии.
Копии документов прислали быстро, и мы, расположившись за столом эра Боско, приступили к их изучению.
− Перед поездкой, еще во Френце, я мельком просматривал их, и на первый взгляд все было в порядке, − задумчиво произнес Дэсмонд, не отрываясь от бумаг.
− И почему я даже не сомневалась в этом? Наверное, потому, что мой муж − глава управления магии, который узнал заранее все, что было возможно, и даже немного сверх того.
− Мне очень приятно, что моя любимая жена такого высокого мнения о моих способностях, − улыбнулся мне Дэсмонд. − Посмотри, − через некоторое время он обратился ко мне, показывая на колонку цифр в документе. − Сумма показателей не сходится. Обычно при проверке смотрят итоговые цифры в заключении, а не на первичные показатели, полученные при замерах на местности. Потому что их еще нужно преобразовать с учетом ряда коэффициентов, которые обычно указываются в таблице, находящейся в другом месте отчета. И если мы это сделаем, − Дэсмонд показал мне ту самую таблицу, − то получим идеальные значения магического фона. Которых в Лючеррино, пострадавшем от магической чумы, просто не может быть. Первичные показатели четко говорят об этом, в то время как конечные цифры, фигурирующие в отчетах, такие, какие и должны быть после эпидемии. А это значит, что магический фон специально зачистили, что бы что-то скрыть.
Ответа на вопрос о том, что именно пытались скрыть, у нас пока не было, и я продолжила размышлять об этом вечером, готовясь ко сну в отведенной мне комнате единственной в Лючеррино гостиницы. Я была настолько погружена в свои мысли, что не сразу заметила, как открывается дверь, ведущая в смежный с моим номер.
24
− Ты же не думала, что я оставлю свою жену ночевать в одиночестве? − Дэсмонд зашел в мой номер из своего и закрыл дверь, оставляя нас наедине в не слишком большом пространстве комнаты.
− А если бы я сейчас переодевалась? − я пыталась произнести это с возмущением, но у меня ничего не вышло.
− Я на это очень рассчитывал, − муж в несколько шагов пересек разделяющее нас расстояние, останавливаясь в полушаге от меня. Не дотрагиваясь до меня, он замер, ожидая моей реакции.
Возможно, мне следовало сделать строгий вид и хотя бы попытаться настоять на том, чтобы он вернулся в свой номер. Но я не стала этого делать. И дело было даже не в том, что я уже знала, что с Дэсмондом, который уже принял решение, спорить было бесполезно. Просто за этот длинный день я успела соскучиться по прикосновениям. По теплу его сильного тела. По его дыханию на моих волосах.
А потому я, не испытывая ни малейших угрызений совести, с удовольствием скользнула в его объятия. Да и почему я должна была испытывать их, если мужчина, находящийся сейчас в моей комнате, был моим мужем.
− И ты даже не будешь просить, чтобы я вернулся к себе? − Дэсмонд поднял мою голову и заглянул мне в глаза, не выпуская из объятий.
− Не дождешься, − фыркнула я, еще крепче прижимаясь к его горячей груди.
− Рад это слышать, − улыбнулся муж, увлекая меня в сторону постели.
− Что мы предпримем завтра? − спросила я чуть позже, уже почти засыпая, лежа на груди мужа и укутанная с ног до головы одеялом. «Во избежание», − как заметил мой супруг.
− Не хотел говорить тебе сегодня, но нам придется поехать в Фонтанаццу, в твое родовое поместье. Если бы я мог, то поехал бы один, но я не могу оставить тебя одну. Ни во Френце, ни, тем более здесь.
− Ничего страшного, − прошептала я. − Я и не думала просить тебя об этом.
− Хорошо. А сейчас спи, моя неугомонная жена. − Дэсмонд дотронулся губами до моего лба. И пусть тебе снятся только хорошие сны.
Я закрыла глаза и, слушая, как мерно стучит сердце в груди мужа, сама не заметила, как заснула.
Заснула, чтобы вновь оказалась там, в опустевшем пять лет назад поместье.
Я шла по узкой тропинке сада к дому, в котором меня ждали те, кого я любила. Вновь оказавшись в том времени, где все еще были живы. Еще не зная, как все совсем скоро изменится.
Стояло лето, и сад был полон цветов, которые так любила моя бабушка. Я шла и шла по нагретым каменным плиткам дорожки, петляющей вдоль клумб, но все никак не могла выйти к дому. Сад вдруг стал огромным, каким мне казался в детстве, когда я была совсем маленькой.
Ветра совсем не было, и воздух, казалось, обволакивающий меня, был прозрачен и спокоен. То тут, то там слышалось негромкое стрекотание стрекоз. Мир вокруг меня как будто замедлился, и мне захотелось остановиться вместе с ним. Зеленая трава так и манила прилечь на нее и немного отдохнуть.
Я уже хотела сойти с дорожки на траву, но в последний момент замерла на месте, не став этого делать. Мне вдруг показалось, что если я опущусь на эту лужайку, то останусь здесь навсегда. И минутный отдых превратится в вечный.
Я сделала еще несколько шагов вперед, оставляя зеленую поляну за собой и не позволяя себе оглядываться на нее. Как будто там, за моей спиной, могла разверзнуться черная пропасть. И я могла упасть в нее.
Вместо этого я, неожиданно для себя, оказалась внутри дома. Я прошла через несколько комнат, залитых солнечным светом. Они были пусты, но где-то совсем близко слышались голоса бабушки и дедушки, разговаривающих друг с другом. Я слышала их совсем рядом, в соседней комнате, но стоило мне только открыть дверь и войти в нее, как голоса стихали, как будто здесь только что никого не было.
Я поднялась по лестнице на второй этаж, желая зайти в свою комнату. Одна за другой, я открывала все двери, но ни за одной из них не было моей спальни. Как будто ее никогда здесь и не было. Как будто здесь никогда прежде не было меня.
Не успела я подумать об этом, как внезапно все переменилось.
Тишина ушла, и дом наполнился звуками.
По коридору совсем рядом со мной прошла наша экономка. Прошла, не замечая меня.
Еще мгновение, и теперь я смотрела на все откуда-то со стороны, будучи наблюдателем, а не участником событий.
Как будто все время до этого я шла по коридору времени, и, наконец, оказалась в том моменте, который должна была увидеть вновь.
− Бабушка, посмотри, что я нарисовала, − маленькая девочка, которой я когда-то была, вбежала в комнату.
− Очень красиво, моя дорогая, − статная и еще совсем не старая женщина поднялась из глубокого кресла и подошла ко мне, чтобы посмотреть на рисунок, который я сжимала в своей руке. На нем маленькая я нарисовала всю семью, стоящую рядом друг с другом. Я, мама и папа, бабушка и дедушка стояли в центре рисунка, державшись за руки.