— Мы оказались здесь. Там, где футбольная команда была в отчаянии, и где отец мог прятаться на холмах, ловить рыбу на озере, оставлять мою маму без машины, пока он на единственном нашем средстве передвижения ехал в Лос-Анджелес, чтобы отрываться со своими старыми приятелями, людьми, которые были такими же неудачниками, как и он сам, или готовы были терпеть его, потому что он оплачивал счёт. Мы обосновались здесь. И у меня появились одни из лучших друзей за всю мою жизнь.
Его ресницы целуют верхушки щёк, и всё вокруг исчезает из моего сознания. Остаёмся только я и он, тот невинный мальчик, которым Джонни был до того, как покинул это место. Тот, к которому он отчаянно пытается вернуться, став мужчиной.
— Но слава, ха. О, ребята. Слава — это дьявол. Она искушает вас. — Его коварный смех становится всё громче и громче, когда он снова отходит от меня, оставляя мою грудь пустой, а лёгкие воспламенёнными.
Когда он вот так соединяется со мной, я не могу дышать. Так было всегда. Это не изменилось.
— Я не мог дождаться, когда выберусь из этого дома, но как бы далеко ты ни убежал, эти демоны будут преследовать тебя. И нет ни таблетки, ни напитка, ни наркотика, которые могли бы заставить их замолчать навсегда. Поверьте мне, я пытался.
Он тихонько смеётся, но больше никто не смеётся. Джонни смотрит на меня через плечо, снова останавливаясь в центре зала.
— Единственное, что может удержать демонов на расстоянии — это люди, которых ты любишь. Те самые друзья. Те самые, которые... больше чем друзья. Те самые особенные люди, которые понимают всю гадость, и всё равно любят тебя в ответ.
Джонни опускает взгляд и тяжело вздыхает. Тихий всхлип душит меня за ладонью, но, слава богу, никто ничего не замечает. Сегодня я должна преподавать. Я должна принять его в своём классе и дать ему возможность воздействовать на моих учеников. Я не уверена, лучшая ли это идея в мире на данный момент или худшая. Я просто знаю, что эта боль будет длиться вечно. И что скучала по нему. Я и сейчас скучаю по нему. Даже если он здесь.
— Фух! Это было тяжело, да?
Из толпы раздаётся нервный смех.
— В общем, да, не принимайте наркотики, преследуйте свои мечты, вы можете стать кем угодно, бла-бла-бла.
Смех нарастает.
— Но всё это ничего не стоит без ваших близких людей. Вот что я хотел сказать вам сегодня. Берегите своих близких. Держите их рядом. Не отпускайте их. И когда они будут нуждаться в вас, сделайте шаг вперёд. Мне повезло, что мои сделали это.
«Я дала обещание».
Глава 16
18 лет. Танцы в честь «Праздника осени»
Я чувствую себя не в своей тарелке, собираясь на танцы с парнем. Обычно я провожу ночь у Кори или у кого-то из девочек из оркестра, где мы собираемся все вместе, а кто-то из родителей подвозит нас к школьному спортзалу.
Но сегодня я одна. В своей комнате. Молюсь, чтобы мама не поставила меня в неловкое положение, когда Девин придёт за мной. Она купила два цветочных браслета: розовый и красный, и спрятала их в холодильнике на случай, если Девин не принесёт ни одного. Я даже не уверена, что такие букеты уместны для осеннего фестиваля. В прошлом году я не пошла на школьный бал по случаю окончания учебного года, и мама считает, что она пропустила всю ту помпезность и обставленность, которые сопутствуют подобным формальностям.
— Не забывай быть милой, — говорит папа, останавливаясь у открытой двери в ванную.
Я вытаскиваю из волос последний бигуди, ловлю его взгляд в зеркале и улыбаюсь, плотно сжав губы и высоко подняв бровь.
— Твоя мама очень рада.
— Я знаю, — говорю я. Это моя сегодняшняя мантра.
Не забудь отпарить платье за час до танцев.
Я знаю, мама.
Попробуй сделать локоны без нагрева, они дольше держатся на волосах.
Я знаю.
И ради бога, не ешь лук за обедом!
Я знаю!
Я не стала обедать из-за того давления, которое она на меня оказывала. Всё вдруг стало похоже на лук. Теперь очень жалею об этом решении, потому что мой желудок не перестаёт урчать.
С босыми ногами и в нижнем белье бронзового цвета я прислоняюсь спиной к раковине, чтобы собрать половину своих теперь уже волнистых волос в заколку. Это единственная причёска, которую я умею делать, и обычно она выглядит красиво, когда я заканчиваю втыкать шпильки на макушке. Мне нравится оставлять половину волос распущенными, чтобы прикрыть плечи. Честно говоря, мне также нравится, когда волосы просто распущены. Когда локоны уложены, я сбрызгиваю их спреем для укладки с лёгким яблочным ароматом, который мне подарила мама. Я не пользуюсь духами, и мне нравится эта лёгкость, даже если я немного пахну фруктовым садом.
Беру в руки телефон и рассматриваю свой затылок, неловко прислонившись к раковине. Вид не самый лучший, но, кажется, ничего не торчит. Наношу на губы немного блеска, затем выключаю свет и иду в свою комнату, чтобы надеть платье. Это простое чёрное платье с бархатным лифом в форме сердца и прозрачной многослойной юбкой А-силуэта, доходящей мне до колен. Мы купили его на распродаже два года назад в надежде, что к выпускному классу оно будет мне впору. Думаю, что у меня наконец-то есть бюст с чашечкой С, необходимый для того, чтобы его носить, хотя я немного боюсь остаться без бюстгальтера.
— Ну, вот и всё. — Я подбадриваю себя перед последней примеркой, снимая бюстгальтер и расстёгивая молнию на платье.
Пока влезаю в платье, в дверь звонят, и у меня учащается пульс. Девин пришёл раньше. Предполагалось что у меня останется ещё минут двадцать. Я вожусь застёжкой-молнией, когда слышу голоса внизу, и мне не удаётся полностью застегнуть молнию сзади, остаётся около четырёх сантиметров. Придётся обратиться за помощью к маме. Я засовываю ноги в балетки, морщась от того, какими детскими выглядят мои ступни по сравнению с остальным телом. Я плохо хожу на каблуках, и это цель, которую я обещаю себе достичь к окончанию школы. Я хочу пройти по сцене выше, чем любая другая девочка в нашем классе.
Со скрипом открываю дверь и высовываю голову, чтобы послушать что происходит внизу, но с трудом могу разобрать разговор, который ведёт отец. Голоса мамы не слышно, и я надеюсь, что она в другой комнате и поможет мне застегнуть платье. Я хватаю маленькую сумочку-клатч вместе с телефоном и на цыпочках пробираюсь по коридору. Спальня родителей пуста, поэтому я надеюсь, что найду маму на кухне с её дурацкими букетами.
Первые несколько ступеней лестницы я ступаю осторожно, но когда достигаю середины, мой отец и Джонни пересекают нижнюю часть лестницы, направляясь из нашей гостиной в кабинет моего отца. При виде меня они останавливаются.
— О, боже! — Папа склоняет голову на бок, и его глаза наполняются отцовским обожанием.
Однако я едва замечаю это, потому что в тот момент, когда смотрю на Джонни, я полностью втягиваюсь в его орбиту. Его пристальный взгляд сужается на мне, каким-то образом на мне всей, и могу сказать, что он отсекает все отвлекающие факторы. Джонни видит только меня, его зрачки расширяются, а мышцы челюсти подёргиваются. Его руки по бокам сжимаются в кулаки, которые пульсируют, когда он сжимает большие пальцы в ладонях. Я почему-то чувствую себя голой.
— Ты... э-э, ты идёшь на танцы? — Его голос срывается на хрип, заставляя его прочистить горло.
Я поднимаю подбородок и слегка выпячиваю грудь.
— Иду.
«Спроси меня, с кем я иду».
Джонни кивает, просовывая язык между сжатыми губами, смачивая их. Его взгляд перемещается с моего лица вниз по телу, останавливаясь где-то в районе коленей. Мои ноги дрожат от такого внимания, поэтому, опираясь на перила лестницы, за которые теперь вцепилась смертельной хваткой, я продолжаю спуск к нему и отцу.
— Ты... ты выглядишь...
— Прекрасно! — Мама вбегает из кухни с двумя коробками цветочных браслетов в руках. Она ставит их на стол у двери, затем берёт меня за руки и кружит по полукругу, чтобы полюбоваться моей причёской и платьем, в художественном оформлении которого принимала активное участие.