— Я не очень хорошо переношу высоту, — признаюсь я.
Джонни отрывает мою руку от своей ноги и берёт её в обе свои, потирая с обеих сторон, чтобы согреть костяшки пальцев. Подносит мою руку ко рту и целует тыльную сторону, а затем снова заключает её в свои тёплые ладони.
— Нам не нужно было ехать, — говорит он.
Мой взгляд блуждает по его лицу, по волосам, развевающимся на ветру, по глазам, в которых отражаются меняющиеся цвета огней аттракционов вокруг нас. Его ямочки на щеках становятся ещё глубже, когда парень краснеет под моим пристальным взглядом, и Джонни поворачивает голову и смотрит в другую сторону.
— Я доставляю тебе дискомфорт? — Я наклоняюсь к нему, возвращая его внимание к своему лицу.
Джонни смотрит на меня, и его рот застывает на грани улыбки. Его голова чуть-чуть отклоняется, и он бросает на меня косой взгляд.
— Просто немного нервничаю, — наконец признается Джонни.
У меня во рту пересохло при воспоминании о наших поцелуях в доме с привидениями. Мой взгляд устремляется к его груди, его чёрной футболке и светлой рубашке с длинными рукавами. Его бёдра обтягивает джинсовая ткань. Мои волосы в диком беспорядке, ветер изо всех сил старается спутать мои кудри. Моя толстовка достаточно длинная, чтобы прикрыть задницу и бёдра поверх чёрных леггинсов.
— Я чувствую себя маленькой девочкой рядом с тобой, — признаюсь я, зарываясь лицом в его плечо.
— Что? — смеётся Джонни.
Колесо поднимает нас к вершине, и Джонни крепко прижимает меня к себе, когда я вздрагиваю.
— Я тебя держу, — говорит он.
Я поднимаю голову и окидываю взглядом вершины всех аттракционов, возвращая внимание к его лицу. Он кончиком пальца прижимает кончик моего носа и говорит:
— Бип. — Его губы растягиваются в улыбке. — Видишь? Я тоже не совсем взрослый.
— Я не совсем это имела в виду, — говорю я.
Его голова склоняется на противоположную сторону, и я вздыхаю, немного смущённая тем, что заговорила о своих чувствах.
— Ты целовался со многими девушками, не так ли? — Моё лицо покрывается румянцем.
Джонни прищуривает один глаз.
— Ну, не то чтобы с сотней или что-то в этом роде...
Я качаю головой.
— Я имею в виду, больше, чем четыре, верно? Потому что это моё число. Я целовалась с четырьмя людьми. И третий поцелуй был прямо перед нашим. Ты просто намного опытнее и развитее. — Мои глаза расширяются, когда я опускаю взгляд вниз по его телу, останавливаясь чуть ниже талии. Моё лицо горит, потому что я даже не думала об этой его части.
Джонни усмехается и пальцем приподнимает мой подбородок. Колесо снова начинает движение, но на этот раз я не отрываю взгляд от парня и не вздрагиваю. Возможно, потому, что я застыла.
— Поверь мне, Бринни. Ты достаточно... развита. — В моей груди теплеет, когда его взгляд опускается к моей груди, а язык высовывается между губами, чтобы смочить их. Это крошечный промах в его неизменно рыцарском поведении, и я удивлена, насколько мне это нравится.
— О.
Я устраиваюсь поудобнее у него под мышкой, невероятно хорошо понимая, что его рука лежит на моём плече. Наверное, я могла бы мысленно подсчитать точное расстояние, на котором его пальцы находятся от бретельки моего лифчика — и всего, что находится под ним.
Наконец колесо вращается, неся нас к земле, хотя я нахожусь на седьмом небе. Мой страх высоты погребён под зарядом, который я ощущаю везде, где тело Джонни касается моего. Бедро к бедру, моя щека к его плечу, его рука на моей руке, наши колени, икры и ступни. Я могла бы вот так летать. Я чувствую себя в безопасности.
На последнем пролёте над яркими огнями Джонни приподнимает подбородок, и наши губы сближаются. Я стараюсь увидеть его лицо, но могу уловить только резкую линию его челюсти и взмах ресниц. Наши носы соприкасаются.
— Ты мне очень нравишься, Бринн. Очень сильно.
— Правда? — Мой рот растягивается в смущённую ухмылку, которую я не могу контролировать.
Джонни выдыхает мягкий смешок.
— Правда, — говорит он, закрывая последние дюймы между нами и захватывая мою нижнюю губу между своими. Он удерживает наш поцелуй застывшим во времени, пока колесо не замедляет ход, и мы не приближаемся к земле.
Мы выходим из аттракциона и направляемся в игровую зону. Мой отец скоро приедет за нами, но Джонни обещал, что выиграет мне приз, прежде чем мы уедем. Я ужасна в играх и знаю, что они подтасованы, но некоторым людям всё равно удаётся побеждать. Полагаю, у нас есть преимущество с метательной рукой Джонни.
— Что скажешь — панда для панды? — Он кивает вниз, на надпись на моей толстовке, и я улыбаюсь, поворачиваясь и видя огромных игрушечных медведей, прикреплённых к верхней части игровой будки.
Я оглядываюсь через плечо и поднимаю одну бровь.
— Думаешь, у тебя получится?
— Пффф.
Он обходит меня, делает широкий круг рукой, затем протягивает её, приглашая меня пройти к киоску. Это одна из тех игр, где нужно сбить три бутылки, и мой отец всегда говорил мне, что они приклеены к полке.
Джонни достаёт из заднего кармана пятидолларовую купюру и протягивает её человеку с бородой такой длины, что она заплетена в тонкую косичку ниже ключицы. Он убирает деньги в кожаный чехол на молнии, затем берёт в руки три бейсбольных мяча, кладёт их на прилавок и объясняет правила. Засчитываются любые бутылки. За две из трёх полагается небольшой приз, а за три — большой медведь.
— Отойди-ка, Бринни Винни, — говорит Джонни, целуя меня в щеку.
Я отхожу в сторону и освобождаю ему место для броска, но его попытка прерывается. Девин подходит к нам вместе с несколькими другими парнями из оркестра и поднимает руку, чтобы купить себе три мяча.
— Эй, смотрите-ка, кто здесь. Большой квотербек. Что скажешь, братан. Готов сразиться с каким-то ботаном из оркестра за главный приз?
Моё тело наполняется лавой, а рот становится бесполезным. Наверное, я должна была что-то сказать Девину после танцев, после моего двойного поцелуя. Но я была слишком напугана. Конфронтация не входит в мои навыки. И я оправдывала себя тем, что Девину не нужна подружка и наш поцелуй, вероятно, не был для него чем-то особенным.
Джонни склоняет голову на бок и смотрит на Девина, ничего не говоря.
— Ох, задел тебя за живое, да? — Девин несколько раз подбрасывает один из мячей в правой руке, затем бросает его изо всех сил, сбивая одну из бутылок. Затем снова поворачивается лицом к Джонни, прикрывая рот кулаком, едва скрывая свой высокомерный смех.
— Девин, не будь таким, — говорю я тихим голосом, потянувшись к его руке.
Парень отдёргивает руку и смотрит на меня с таким укоризненным выражением лица, что я чувствую себя маленькой.
Я осматриваю окрестности, чувствуя себя немного потерянной и одинокой. Джонни не сводит прищуренных глаз с Девина.
— Девин, чувак. Остынь, — говорит наш друг Бо. Думаю, к счастью, он находит эту ситуацию такой же неловкой, как и я.
— Я очень спокоен, — Девин делает ещё один бросок, сбивая бутылку в конце полки.
— Победитель! — кричит продавец.
— Эй, Бринн. Можешь взять приз. Раз уж я поцеловал тебя первым, то и медведя должен подарить первым, да?
Я перевожу взгляд на него, моя кровь закипает от его поведения. Девин крепко сжимает мяч после короткого подбрасывания в воздух, а затем изо всех сил бросает его в стойку. И совершенно не попадает по бутылкам. Мяч ударяется об угол одной из платформ, рикошетом вылетает из киоска и летит дальше по ряду, где его подхватывает маленький мальчик и бежит к маме, чтобы похвастаться своим трофеем.
— И розовый медвежонок для джентльмена, — говорит бородач. Он отвязывает одного из медведей от сетки, передавая его Девину, который протягивает его мне.
— Он мне не нужен, — говорю я, заставляя себя смотреть ему в глаза.
От него пахнет травкой, глаза опухшие и красные.
Девин несколько секунд ухмыляется мне, потом смотрит через моё плечо.